Спутники осторожно пробирались по улицам небольшого, дурно пахнущего серого городка, стараясь остаться незамеченными. Все же Танаида была разыскиваемой особой, и приходилось избегать любой возможности встречи с патрулем, местным магом или наемниками. Девушке было непросто продвигаться в темноте ночных улиц, зато Корвус чувствовал себя словно рыба в воде: видя даже малейшую былинку на грязной мостовой он тенью скользил вдоль домишек. Все разговоры было решено оставить на потом, чтобы не привлечь чьего-либо нежеланного внимания, достаточно было жестов и легких касаний кончиками пальцев.

Городок не был спокоен: судя по отрывкам разговоров случайных прохожих, нашли иссушенные тела двух не доехавших до места службы солдат. Уже пошел слух, что в городе завелось какое-то чудовище.

Тана, едва заслышав разговор двух ночных бабочек, побледнела от страха и закрутила головой по сторонам. А вдруг монстр где-то поблизости?

— Не бойся, — криво усмехнулся Корвус, неслышно оказываясь за спиной — с тобой убийца из Песков — это единственное и самое жуткое чудовище на всю округу.

— А я и не боюсь, — нарочито храбро отмахнулась русалка, догоняя своего сотоварища. Сознаться в собственных ночных страхах казалось постыдным.

Песчаник недоверчиво хмыкнул в ответ, из-за стены обшарпанного дома выглядывая на улицу, ведущую прочь из города. Городские ворота еще не закрыли: местный глава был не шибко расторопен или не шибко умен.

— Отлично. Вся охрана, как полагается, преданно бдит! — довольно сообщил Корвус, посматривая из-за угла здания на ворота. Охранники громко и смачно храпели на постах. — Уходим. — он поманил за собой спутницу.

Город покинули быстро и беспрепятственно, не останавливаясь и не оглядываясь. Только спустя час быстрой ходьбы Корвус позволил девушке присесть на поваленный ствол дерева в достаточно густом хвойном лесу, чтобы она могла перевести дух.

— Что же, выполняй мое условие. Долой личину, — Коракс требовательно навис над спутницей, утомленно сгорбившейся на своеобразном насесте и утиравшей вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Казалось, ее товарищ двужильный, даже дыхание не сбилось.

— Изверг, — наследница устало сорвала с шеи серебряный кулон и раздраженно отбросила в кусты.

На стволе дерева теперь сидела девушка более высокого роста, чем казалась раньше, со светлыми, цвета фиалок, волнистыми волосами до плеч. Глаза небесного оттенка с вызовом смотрели на своего мучителя. Губы стали чуть тоньше и бледней, а правую бровь пересек тонкий шрамик. Нос заострился и уменьшился, отчего вид стал менее простецкий, чем ранее. Даже стало чему умилиться. Она чем-то походила на фарфоровую куклу.

— Доволен? — резко, будто плюнула, выдохнула Танаи.

— Да. Ты стала симпатичней, — отвесил комплимент Корвус, осторожно присаживаясь рядом.

— Наверное, я должна быть польщена, — Тана не сдержала ехидства в голосе, и ассасин с нарочито важным видом закивал, вызывая смех. Обида, казалось, прошла без остатка.

— Дальше можешь идти? Твоя академия не так далеко, за день пути управимся, — мужчина махнул рукой в сторону дороги, хотя и так было понятно, в каком направлении нужно двигаться.

— За ночь, то есть? Мы сейчас уже не в пограничной черте. Тут меня найти не так просто, — устало зевнула девушка. — Были бы верхом — все было бы проще. — стало слышно, как она растягивает слова, силясь не заснуть.

— Если бы да кабы. Двух всадников проще найти, чем двух пеших в лесу, — возразил Корвус и внезапно вскочил, уставившись в сторону дороги, словно кого-то услышал. На секунду девушке показалось, что в его глазах сверкнул алый отблеск, однако, списала увиденное на усталость.

— Что такое? — Танаида взялась за рукоять небольшого кинжала, крепившийся на поясе, и замерла, повинуясь предупреждающему жесту спутника. Из кустов деловито вышел ежик и хрюкнул, тут же свернулся, испугавшись незваных гостей.

— Великая Бездна... — почти обиженно буркнул Коракс, уязвленный заливистым хохотом девушки. Еж фыркнул, покрутил чутким носом и поспешно потопал по своим ежовым делам, смешно сверкая пятками. — Вставай, нам нужно пройти еще хоть сколько-то, — песчаник протянул руку, желая помочь Танаиде встать с уже нагретого задницей бревна. Девушка схватила протянутую руку и ойкнула от неожиданности.

— У тебя такие ледяные руки... Неужели замерз, ночь ведь теплая? — удивленно спросила она. Погода действительно была удивительно тепла для этого времени года. Очень была близка, но лето не желало так просто сдавать свои позиции.

— Нервное, — коротко бросил Корвус. — Идем, время не ждет. — он без усилий сдернул ее с насиженного места.

Танаи все же с подозрением покосилась на спутника, но двинулась следом. В голове скопилось немало вопросов в его адрес. Но долго размышлять не дали: Коракс сразу задал быстрый темп движения, тем самым не давая отвлекаться от дороги. Хвойный лес по сторонам дороги постепенно густел и темнел, под ногами похрустывали шишки, пахло нагретой за жаркий день смолой. Через пару часов пути ноги нещадно болели, несколько новых мозолей особенно досаждали. Девушку сильно клонило в сон. Корвус с беспокойством прислушивался к спутнице: к ритму сердцебиения и дыханию. В конце концов, он, сжалившись, сдался и скомандовал остановку.

— Все, привал, иначе ты свалишься, а тащить тебя на себе — это только привлечь чье-нибудь внимание, вдруг припозднившийся патруль. Вон там заночуем, — ассасин сошел с дороги, проломился через молодые деревца и указал на небольшую полянку, скрытую от посторонних глаз в густом подлеске. Не так-то просто было спрятаться от глаз убийцы.

— Да ты просто неуемный! — простонала Тана, падая в теплый, светлый мох и тяжело дыша.

— Нет, я много путешествую пешим. Тренировка, знаешь ли.

Корвус кинул спутнице флягу и отправился набрать лапника для лежанки. Девушка проводила его утомленным взглядом и уставилась в звездное небо. Луна ярко освещала лес, а глаза уже привыкли к темноте. Когда песчаник вернулся, Тана успела крепко заснуть, свернувшись калачиком.

— Женщины, — с усмешкой проворчал профессиональный убийца, сбрасывая зеленую, разлапистую ношу и сбрасывая легкий дорожный плащ, расправил на импровизированной постели.

Он осторожно переложил девушку на подготовленную лежанку. Выпрямившись и оглядевшись, Коракс скинул и темную рубаху, укрыл ею Танаиду. Можно было теперь без проблем поохотиться. За спутницу беспокоиться не имело смысла: людей здесь не было, а хищник никогда не подойдет туда, где пахло кем-то более страшным. Какой смысл нападать на тварь более опасную и быструю? Любая скотина хотела прожить как можно дольше, и в этом вопросе лесные звери были куда как умнее городских.

Сейчас Корвус был сыт, и охотился он больше для удовольствия и для того, чтобы было чем накормить беглянку. В пище еще дня три не будет нужды. А сейчас можно наслаждался ветром, скоростью и теплой ночью, освещенной отсветами Ледяной богини. Холод ассасина никогда не беспокоил, но коже было приятнее ощущать тепло. В этом, наверное, он был схож со змеями.

В охоте Коракс не любил одного: самого убийства. Сейчас это было необходимостью, и потому охотник свернет шею кролику не задумываясь. Но просто так ассасин никогда не убивал: ничего хорошего в осиротевших детенышах или оборванной жизни Корвус не видел. Убийство ради момента убийства от души презирал. В свое время эта философия сводила с ума. А уж как влетало по шее во времена подготовки в гареме, боги свидетели! Убийца, наследник, не желающий проливать кровь простолюдина! Нонсенс. А потом сама природа и господин случай жестоко над ним подшутили. Но у наследника Песков была еще одна странность, привитая нежизнью: животных ему всегда было жаль, в отличие от людей. Человечество редко было лучше хоть в чем-то. Звери не умели лгать и наслаждаться чужими страданиями, они убивали чтобы жить, а не потешить себя. Это, пожалуй, примиряло Корвуса со своей сущностью.

Тряхнув головой, отгоняя тяжелые мысли одним легким движением свернул шею маленькому зверьку.

— Прости, — ассасин провел рукой по мягкому, еще горячему тельцу. По крайней мере, если приходилось убивать, то делал это быстро.

Вернувшись с добычей, Коракс сгреб хворост для утреннего костра и устроился неподалеку, на дереве, где собрался провести остаток ночи. Оттуда был хороший обзор, а песчаник в принципе не привык спать на открытом месте. Это было бы весьма неразумно. Эту истину наглядно объяснили как минимум пятеро знакомых, отправленных на тот свет, причем двое из них были на счету самого убийцы из Песков. Он, ко всему прочему, был достаточно мстительной личностью.

Хмыкнув, Корвус погрузился в грезы, которые никогда не давали забыть, кем же он является.