Пока длилась эта пауза, юноша сравнивал двух мужчин и чем дольше это он делал, тем отчетливей понимал, что они совершенно не похожи. Когда окончательно решил, что не сможет найти между ними родства, у него получилось увидеть определенное, едва уловимое сходство в их лицах, но в чем это выражалось, понять не успел, потому что момент воспоминаний прошёл и отец, посмотрев на сына, произнес:

— Не знаю, помнишь ли ты тот день, когда я показал тебе первый экспериментальный образец магобука. Ты так радовался, поздравлял меня с успехом, а потом ты произнёс: «Интересно, можно ли создать комнату, в которой бы маг сидел в кресле, а воспоминание разворачивалось вокруг него?»

— Нет, я не помню такого совершенно! Я помню как ты мне показал своё изобретение и назвал его «магобук», если меня не обманывает память, мне тогда уже было пятнадцать.

— Да, все правильно, ты с неподдельным интересом вызнал у меня все возможности магобука, а затем присвоил экспериментальный образец себе.

— Ещё бы я не присвоил, ты же смог для магобука разработать функцию вести расчеты для ритуалов и возможность проектировать ритуальные схемы, а функция и артефакт к магобуку для снятия воспоминаний и просмотр их для слабых магов и даже сквибов. М-м-м… — закрывая глаза, протянул он и опять просветил отца — и это твое дополнительное изобретение для сквибов мне очень в прошлом пригодилось.

— И когда это тебе сильному магу мог пригодиться артефакт, разработанный для сквибов? — с нажимом в голосе спросил Гарри, подаваясь  вперед.

 — Давай не будем отвлекаться на несущественные мелочи, — пожал плечами Альрус и не давая отцу вставить хоть слова, перевел тему — так о чем это я? Ах, да. Я хорошо помню все, что было связано с демонстрацией мне магобука, а вот то, что я выдвинул тогда еще какие-то дополнительные идеи, я совершенно не помню.

— Так вот, это было! Ты высказал свою идею вслух и забыл или возможно даже не осознал ее, а я нет. Услышал, запомнил и не забыл.

— Подожди! Подожди! Ты хочешь сказать, что все эти годы работал над той идеей, что я тогда высказал? — с изумленным видом вопросил Альрус. — но ты же ни разу не обмолвился об этом…

    Не закончив фразы, Альрус задумался на некоторое время, затем его лицо вспыхнуло радостью и он, подавшись вперед, пристально вглядываясь в лицо отца, спросил:

— Те два странные зелья для создания артефактов материальных иллюзий, которые я для тебя разрабатывал, нужны были для этого проекта?

— Да, — с печалью в голосе произнес Гарри, а затем встряхнулся, как собака после купания и более веселым голосом продолжил:

 — Сначала я не хотел говорить, чтобы не испортить сюрприз, мечтал увидеть твоё лицо, когда тебя заведу в комнату с закрытыми глазами, а потом покажу и расскажу, но так уж получилось, что в процессе работы понял, что этот проект никогда не должен увидеть мир…

— Ты создал оружие? Нет, ни за что не поверю, что ты смог создать что-то разрушительное. Тебя же все это не интересует. Ты даже от готовой Бузинной палочки отказался, а представить тебя, создающего оружие, я не могу от слова совсем.

— Ты прав, я не создавал оружие, но создал нечто, из-за чего меня могут посадить на цепь или убить. 

— Все так серьезно, отец?

— Более чем, более чем… и поэтому прежде чем покажу свой проект, мы подпишем магический контракт, который обезопасит тебя и меня от любых способов дознания, как магических, так и не магических.

— Пап…

— Не перебивай меня! Я понимаю, что это подло втягивать тебя. Можно было бы промолчать, но мне хочется хоть с кем-то разделить мой триумф и знания — и едва слышно — хоть с кем-нибудь поделиться… своими проблемами.

   После этих слов, сказанных с такой болью, повисло тягостное молчание, которое Альрус не знал, как прервать и как помочь отцу, потому он сделал то, что не принято у них, англичан, и является плохим тоном.

— Я с тобой, отец! — сказал Альрус, поднялся и вытащив отца из кресла, обнял его.

   Тьфу! Сопли развели как бабы, противно смотреть на это!

   Заткнись!

   Так они простояли какое-то время, пока отец не взял себя в руки и освободившись из объятий сына, посмотрел ему в глаза и проговорил:

— Спасибо за поддержку, сын. —  после паузы продолжил — потому в последние полгода готовил контракт для нас с тобой, а так же для меня и моего юриста, чтобы невозможно было узнать, что за контракт он для меня готовил, который мы с ним уже подписали.

   Понимаю, что веду себя как законченный эгоист, впутывая тебя в свои дела, но помимо этого у меня еще и попросили помощи и я пообещал поговорить с тобой об этом, с условием если согласишься добровольно оказать услугу.

 — А что за помощь, которую я должен буду оказать?

 — Пока речь пойдет не о конкретной помощи сейчас, а о предварительной договоренности о намерениях на возможную помощь в будущем. Я выступаю как посредник.

   Секундная пауза и Гарри продолжает:

— Ты можешь ещё отказаться от тайны, я не настаиваю. Просто дашь мне клятву, что никому не расскажешь о том, что у меня есть тайна.

— Ну уж нет! — эмоционально возмутился Альрус — Так заинтриговать, а теперь «можешь отказаться, я не настаиваю» — процитировал он отца — пошли, показывай, где этот твой контракт.

   От последних слов сына Гарри словно прорвало. Все те чувства, эмоции, переживания, которые он сдерживал многие годы, прорвались наружу и выплеснулись в виде неадекватного поведения.

   Плохо соображая, он трусцой направился в свой кабинет, по пути едва не снеся двери, с разгону налетел на стол, даже не заметив, что смел со стола часть свитков и после судорожно начал искать контракт на столе, злясь и ругаясь на то, что никак не может его найти.

   Юноша с любопытством наблюдал за тем как вытянулось лицо Альруса, как его брови взлетели вверх, как он со все возрастающим изумлением смотрит на поведение отца.

   И что же он такое придумал? Или правильней будет сказать: Я придумал? Да, как и прежде ничего… никаких отзвуков воспоминаний.

   Ха-ха, классно получается, я смотрю воспоминания, но никак не могу ничегошеньки вспомнить. 

  Немного придя в себя, Альрус прошёл вслед за отцом в кабинет, бегло окинув открывшуюся ему картину и тут же нашел то, что так безуспешно пытался найти отец. Два свитка со знаками адвоката, связанные между собой, лежали на полу вместе с другими свитками.

   Покачав головой, он изящным жестом поманил их к себе.  Поймав прилетевшие свитки, он ознакомился с ними, чтобы убедился, что это и есть те самые контракты.

 — Отец, не их ли ты ищешь?

   Оторвавшись от безуспешных поисков и подняв голову, он взглянул на свитки в руках сына и хрипло воскликнул:

— Да, это они!

   Увидев дрожащие руки отца, которые потянулись к контрактам, сын покачал головой, отводя руку с контрактами в сторону, чтобы отец не смог их достать и одновременно другой рукой вытащил из кошеля, висящего на поясе, флакон. Он протянул флакон отцу со словами:

— На вот, отец, выпей. Это успокоительное моей разработки. Как всегда, добавь три капли своей крови, а я пока ознакомлюсь с контрактами, если ты не против.

   Согласно кивнув, потому что горло перехватило, Гарри взял флакон, обогнул стол, упал в кресло и с трудом его открыл, потому что предательскую дрожь в руках никак не получалось унять. В итоге у него все-таки  получилось выполнить предписание сына и он затих на какое-то время.

— Каждый раз принимая зелья, изобретенные тобой, — раздавшийся голос Гарри уже был спокойным и он сам выглядел посвежевшим — я с радостью убеждаюсь в том, что ты такой же гений в зельеварении, как и твой отец.

  Не понял, какой еще отец опять? Что, два отца у мужика?

Может быть один родной, а второй усыновил его.

  Но ты же увидел определенное сходство между ними?

  А может это мне показалось из-за того, что я хотел найти сходство между ними?

  Да, такое может быть.

— Спасибо! — не отрываясь от изучения контракта, произнёс сын. — Ты же знаешь, что для меня твое отношение к тому, что я создаю, очень важно.

— Да, отличная разработка. Очень мягко действует и нет таких побочных эффектов как рассеивание внимания и нечеткость мыслительного процесса.

   Я уже смирился с тем, что никогда не узнаю правды о том, почему ты решил разработать такие зелья, которые лечат меня, обходя разрушающее воздействие яда василиска, гуляющего по моей крови.

  Неопределенно пожав плечами на слова отца, не отрываясь от изучения своего варианта контракта, Альрус потянулся за Кровавым пером, чтобы поставить свою роспись, как отец спросил:

— Альрус, ты на сколько дней у меня планировал остаться?

 — На один, у меня послезавтра важная встреча и для нее мне нужно подготовиться. А что?

 — Когда проект заработал, я год от него  оторваться не мог, все изучал его возможности.

  Теплая улыбка не сходила с его губ, когда он говорил, а после незаметно для себя он погрузился в воспоминания, потом в тишине кабинета раздалось едва слышно:

 — Правда время там идет по-другому… а другие миры…

  Но сын его услышал и его бровь изогнулась, но Гарри не отдавая себе отчета в том, что последние он произнес вслух, как и на реакцию сына, уже в полный голос продолжил:

 — Советую тебе хоть одну неделю освободить для изучения проекта.

   Да, ладно, маги! Время идёт по-другому… Это как? А другие миры, что за хрень он говорит?!

   Надеюсь мы увидим воспоминание про другие миры?! Но ты же предлагаешь мне не заморачиваться всем этим и только получать наслаждение?

   Ты прав! Хрень все это! Не верю я в другие миры!

    Хм!

   И снова спокойствие опускается на юношу и вот уже, не время, идущее по-другому, не другие миры, не будоражат его воображение.

— Хорошо, отец, я последую твоему совету. Темпус — и перед глазами Альруса появляется информация о времени, после он продолжил:

 — В таком случае я тебя через час покину и появлюсь, как только у меня получится освободить время для изучения твоего проекта.

   Решительно взяв Кровавое перо, он подписал контракт, а на вопрос в глазах отца ответил:

— Не хочу говорить жене даже эту скудную информацию, что ты мне выдал, а так просто скажу, что у меня контракт с тобой на совместную разработку, поэтому просто отправлюсь жить к тебе на какое-то время.

— Да, ты прав, так будет проще и никакого обмана, а сообщение о наших совместных разработках никого не удивит и не привлечет ненужного внимания.

— До встречи, отец! — Альрус встал, уважительно поклонился отцу и не дожидаясь ответа, покинул кабинет.