Дор вынужден был признать, что Снейп для засады выбрал удобное место. Небольшой изгиб коридора не позволял разглядеть неглубокую нишу в стене, завешенную гобеленом. Также скрытности нищи способствовало и то, что вблизи с ней не располагалось ни одного факела, что освещали коридор, ведущий в больничное крыло школы. Поэтому, если специально не приглядываться, разглядеть нишу в свете факелов не представлялась возможным, тем более спрятавшегося в ней человека. Так что воспользоваться нишей мог только тот, кто точно знал о ее существовании.

   То, как Снейп быстро сориентировался в ситуации, и тут же целенаправленно отправился в сторону ниши, можно было с уверенностью утверждать, что он об этой нише знал. И то, как он профессионально проскользнул в нее, не потревожив гобелен, тут же затерявшись в его тени, застыв неподвижно, подтверждало предположение о том, что он не только знал о существовании ниши, но и не раз пользовался ее услугами.

   Из размышлений Дора вывел цокающий звук шагов человека, явно спешащего по коридору. Он еще успел подумать, что с таким звуковым сопровождением Снейпу необязательно было так старательно соблюдать тишину.

  Через несколько минут из-за поворота вынырнул человек, в котором Дор узнал Джеймса Поттера. И сразу после этого ему стало понятно поведение Снейпа и его реакция на запах человека.

   О вражде между ними не знал только ленивый и причиной этого была не только в Эванс. Дор считал, что даже если бы ее не было, то они нашли бы какую-нибудь другую причину для выражения друг другу обоюдной неприязни. Когда они встречались лицом к лицу, и если это происходило в присутствии феникса, бедная птица буквально захлебывалась исходящими от них волнами негатива.

   Если бы Дор мог, то он, от предвкушения предстоящего развлечения, злорадно бы ухмыльнулся. Поттер, с букетом цветов, явно спешил на свидание, и, сидящий в засаде, Снейп сейчас качественно подпортит ему всю малину.

 Пижон был одет весь с иголочки. На его лице блуждала идиотская улыбка, он весь светился от радостного ожидания встречи с Эванс. Не застегнутая мантия развевалась за спиной словно крылья, пуговицы на камзоле ярко сияли, белый носовой платок выглядывал из кармашка. Теперь становилось понятно, почему его было слышно издалека. Видно, чтобы произвести дополнительное впечатление и полностью завершить привязку к себе Эванс, он не только оделся парадно, но и нацепил на себя ботинки с металлическими набойками. И как это ему могло помочь в охмурении Эванс, Дор не понимал. Но зато ему прекрасно было видно, что Поттер едва сдерживается, чтобы не перейти с быстрого шага на бег с громким гиканьем и дикими прыжками. И, похоже, только опасение за букет, который он держал в руках, не позволял ему пуститься во все тяжкие.

   Легкое движение палочкой из засады, и враг кубарем летит на пол, сдирая руки в кровь, стараясь спасти букет. Для этого Поттер изворачивается, стараясь упасть на спину, но это у него не получается. Попытка извернуться приводит к тому, что он хорошо прикладывается головой о стену. Несколько минут дезориентации, а после Поттер, не стесняясь и не сдерживаясь, принимается в полный голос исторгать из себя замысловатые нецензурные конструкции, при этом стараясь подняться на ноги. Ему удается встать на колени, и он обозревает букет, который после падения скорее напоминает веник. И замирает, когда из-за его спины раздался голос ненавистного для него человека.

— Потти*, ты наш глиняный! И куда же ты так спешишь? Нужно быть поаккуратней и смотреть под ноги, а то глина — она такая хрупкая! Смотри, еще чего доброго разобьешься, кому тогда твои прихлебатели будут жопу лизать? Они до этого дела жутко охочи.

— Нюнчик, что ты тут делаешь? — после минутного ступора воскликнул Поттер, быстро разворачиваясь на коленях к Снейпу лицом.

   В планы Поттера сейчас совершенно не входил любой конфликт и уж тем более со Снейпом. Мало того, возникшая ситуация мешала ему поскорее встретиться с Эванс, поэтому он даже не заметил оскорблений в свой адрес. И вместо привычной агрессии к Снейпу в его голосе, помимо растерянности, проскользнули едва уловимые нотки страха.

— А ты как думаешь? — прорычал Снейп, но не увидев в его глазах понимания, а лишь растерянность и тщательно скрываемый страх, по-звериному оскалился: — Тебя ждал, Ночной Потти.

   Но вместо того, чтобы взбеситься от того, что Снейп в очередной раз позволил себе назвать его Ночным Горшком, и как всегда в ярости наброситься на него, Поттер лишь облегченно выдохнул.

  Столь нетипичное поведение врага немного сбило агрессивный настрой Снейпа, поэтому он едва не пропустил момент атаки Поттера, который, как только понял, что появление соперника в коридоре, ведущего в больничное крыло, не связано с Эванс. После этого быстро очухался, и тут же попытался напасть на него, не поднимаясь с колен.

— Ступефай! — крикнул Поттер, бросая заклинание.

   Используя звериное чутье, Снейп буквально за секунду до того, как заклинание было готово врезаться в него, без проблем плавно перетек в сторону с траектории его полета. Молниеносно выхватив свою палочку, в ответ послал встречное заклинание:

— Экспелиармус!

   Глядя на то, как Снейп единым слитным движением ушел от его заклинания, и как после этого, с несвойственной ему грациозностью, достал свою палочку, тут же посылая в ответ заклинание, а потом ловко едва уловимым движением поймал рукой прилетевшую к нему его палочку, Поттер со всей неприкрытой очевидностью понял, что за изменения произошли в его враге. Это открытие буквально заставило его застыть на месте от ужаса. Этот новый Снейп со звериными повадками вызывал в нем панический страх, и даже спасительная мысль о том, что когда магом полностью овладевает зверь — он не в состоянии членораздельно говорить, не помогло ему справиться с возникшим у него ступором.

   Снейп, почувствовав страх Поттера, теперь уже точно перед ним, тут же с предвкушением снова оскалился и небрежно отбросив подальше палочку врага, чтобы у него не появилось ни шанса ее себе вернуть, глядя на застывшего Поттера с презрением, он с садистским удовольствием нарочито медленно начал поднимать свою палочку для удара, как вдруг застыл, устремив свой взгляд в пустоту, явно о чем-то задумавшись.

   Когда Снейп перестал прожигать Поттера своим злым, звериным, парализующим взглядом, тот смог немного прийти в себя. Правда, лишь настолько, чтобы смочь подняться с колен, и опереться плечом о стену, а потом обреченно застыть, покорно ожидая своей участи.

   Мысли в его голове текли медленно-тягуче. Этот Снейп пугал его до ужаса и хотя умом он понимал, что по всем признакам зверь не подчинил Снейпа себе, тогда, по сути, ему ничего не угрожает.

   Но страх поколений магов перед теми, кем овладевал в человеческом виде зверь, пробудился у него на генном уровне, парализуя разум и волю. Помимо этого его плачевное состояние усугубляло осознание того, как много у Снейпа накопилось негатива и претензий к нему и все они были не безосновательными. Сейчас, в шаге от смерти, он смог себе признаться в этом. Да, он хорошо попортил жизнь Снейпу за эти годы учебы и поэтому не ждал ничего хорошего для себя. Наоборот, он был уверен, что сейчас Снейп его обязательно убьет и при этом сможет запросто избежать наказания за убийство.

   Это же так просто — убить. А позже, в свое оправдание сказать, что это с ним произошло под действием зверя, а после, когда увидел кровь на себе, очнулся и победил зверя, тем самым остановив безумие, в которое он впал. И ему поверят. Были такие случаи, когда у мага от вида крови или осознания совершенного убийства получалось победить своего зверя.

   И никто не усомнится в сказанном. Он, на месте Снейпа, так бы и поступил, если бы ему представилась такая возможность, чтобы без последствий для себя прикончить ненавистного врага и соперника.

   Мысль об Эванс заставила его сердце болезненно сжаться. Как он мог забыть про то, что теперь, после того, как вчера напоил ее этим жутким приворотным зельем, ее жизнь напрямую зависит от его жизни. Поэтому, если он сейчас погибнет от руки Снейпа, то она уйдет вслед за ним, сгорит за несколько дней и никто не сможет ей помочь. Почти полная привязка по всем параметрам к нему уничтожит ее гарантированно.

  Как только мысли об Эванс пронеслись в голове Поттера, как неожиданно Снейп от странного раздумья, в которое он погрузился до этого, тут же перешел в режим готового к прыжку хищника. Глаза его ярко сверкнули, притягивая к себе внимание Поттера, а тот не отдавая себе отчета, что делает, словно завороженный, уставился в них, тем самым позволяя Снейпу проникнуть в свое сознание. Ментальный удар был столь сильным, что Снейп при проникновении даже не заметил артефакта ментальной защиты, надетого на Поттера, который мгновенно разрушился в попытке защитить своего хозяина.

   Но не успел Поттер испугаться того, что Снейп так лихо проник в его сознание, по пути разрушив неслабый артефакт, сделанный его предком для ментальной защиты разума. Как тот, со стоном схватившись за свою голову, вынужденно покинул его сознание. Это происшествие заметно приободрило Поттера, потому у него появилась надежда на то, что раз Снейп не успел его выпотрошить и узнать, что он совершил с Эванс, у него появился шанс на выживание.