Панический страх перед новым приступом безумия заставил меня продолжать неистово взывать к Хель, не прерываясь, и не останавливаясь ни на секунду. Столь глубокая сосредоточенность на одном действии, в итоге, привела к тому, что я не заметила, как мое бренное тело что-то подхватило и куда-то понесло. Вернуться в реальность и узнать об этом мне помогла ночная прохлада. Но так как на тот момент я была полностью вымотана, как эмоционально, так и физически, я никак не среагировала на мое откровенное похищение: апатия полностью поглотила меня.

   Неизвестно откуда-то взявшийся на мою пятую точку магический поток, на данный момент уже аккуратно изъял меня из коттеджа, и плавно нес прямо в окно портала, расположившегося в десяти метрах от центрального входа в коттедж, зависнув в воздухе над дорожкой, ведущей к калитке, на высоте двух метров.

   Как многое меняется в твоем восприятии в отношении ко многому, когда ты стоишь на пороге смерти. Пусть я и была магически полностью истощена, но не почувствовать эманации смерти, исходящие от потока, было невозможно. Но не это привлекло мое внимание, на миг вырывая меня из пелены апатии. А то, что я не ощущала того дискомфорта, какой я всегда испытывала раньше, даже от едва уловимых эманаций магии смерти. Сейчас мне до неприличия было уютно находиться в нем. Осознав сей факт, с безразличием констатировала для себя, что это может значить только одно: моя смерть не за горами. При этом отстраненно наблюдая, как перед порталом поток слегка замедлил свое движение, а потом просто взял и забросил меня в него.

  Вылетела я с небольшим ускорением, с легкостью преодолела расстояние, отделявшее окно портала от стоящего напротив его светового столба, который в своем объеме имел диаметр не меньше метра. Но как только я влетела в него, моя скорость резко снизилась, и по итогу я застыла в нем недвижимо, словно муха в янтаре. Потому, что на поверку оказалось, что свет, по своей структуре, был вязким и достаточно плотным, что и остановило мое дальнейшее продвижение, хотя, при этом, проблем с дыханием у меня не возникло. Разглядеть что-либо по пути к столбу я не успела, уж слишком быстро все произошло, да и легкую дезориентацию после прохода никто не отменял. А после у меня уже и не имелось такой возможности это сделать, потому что свет плотно застилал мне глаза.

   Прикрыв глаза от слишком яркого света, я, с полным безразличием, принялась ждать, что последует за этим дальше. И, как говорится, дождалась на свою голову. Позднее, вспоминая все, что со мной тогда произошло, я каждый раз задаюсь вопросом: а если бы не мое апатичное состояние, подвергли бы меня такой жестокой экзекуции? И что-то мне подсказывает, что — нет. И что именно это состояние апатии, в котором я тогда пребывала, спровоцировало дальнейшие события.

  А произошло следующее: в какой-то момент бесцельного нахождения в столпе, краем сознания я уловила, что подвергалась сканированию. Но не успела я даже о чем-либо задуматься, как мою душу, мое сознание, мою личность и мое «я», как мне тогда показалась, у меня изъяли. А, может, мне и не показалось, а, может, так и было на самом деле. Это теперь уже не важно, как все было: изъяли их или нет. Главное, все мои составляющие качественно разложили, тщательно рассмотрели и изучили с разных сторон, а потом все собрали и вернули на место.

   А так как апатия, охватившая меня, продолжала владеть мной, поэтому я с полным безразличием наблюдала, словно со стороны, за происходящим со мной. И даже когда мою душу, личность и «я» подвергни всестороннему рассмотрению, то это никак меня не задело в эмоциональном плане. Да, я помнила, что это должно быть больно, неприятно и унизительно. Но я просто об этом знала, но совершенно ничего не испытывала.

   Помимо всего прочего, если бы могла, я бы тогда порадовалась тому, что у меня апатия и меня никак не задевает то, что со мной происходит. Наивная дурочка! Тогда я искренне уверовала в то, что нашла идеальное душевное состояние, которое дает, и в будущем будет давать и дальше мне идеальную защиту от любой душевной боли. Позже, анализируя и размышляя над этой и многими подобными ситуациями, и не только своими, я четко выяснила для себя, что совершенной защиты от душевной боли, в принципе, не существует. Мало того, каждый раз, как только разумный верит в то, что — все, он больше не уязвим для душевной боли, как с ним происходит соответствующие событие, которое гарантированно срывает броню, которой он отгородил себя от окружающей его обстановки.

   И вот осмотр моего внутреннего мира завершился, и тут же мое тело утратило неподвижность, и я медленно заскользила вниз. Как только мои ноги достигли пола, свет, до этого удерживающий меня, погас. Общая слабость, мелкий тремор, боль и головокружение — все это привело к тому, что оставшись без поддержки, мои ноги предательски подломились. Миг — и боль пронзает мои колени. Вскрикнув, я падаю вперед лицом, но все же в последний момент успеваю подставить руки и тем самым не позволяю моему лицу познакомиться с каменным полом.

   Несколько крайне слабых, безуспешных попыток подняться убеждают меня в бесполезности предпринимаемых мной усилий, и все, что получается у меня добиться, это, едва опираясь на согнутые руки, поднять немного выше голову над полом и осмотреться. Я не ошиблась в своих предположениях. Находилась я в тронном зале, распластавшись прямо напротив трона Хель. А почему я так уверена в том, что не ошибаюсь? Так, все очень просто: я уже была в этом месте, поэтому без проблем узнаю, как и само место, так и этот трон. И только одно мне приносит облегчение: Хель, сидящей на троне, не наблюдается, и, вообще, похоже, в тронном зале я нахожусь одна.

  Повернув голову на бок, я опустила ее на пол, а потом, закрыв лицо рукой, в голос разрыдалась. Вся моя хваленая непробиваемая защита рухнула, как карточный домик, стоило только мне очутиться распластанной на полу в положении полного бессилия. А мою апатию легко смыло от понимания того, что в любой момент может появиться Хель, и увидит меня в столь удручающем положении.