Так и чувствую, идущее от вас, Ри, возмущение, переполненное непониманием: как я могла не разглядеть столь очевидных различий в отношении к смертным Высших Сущностей и Богов? А вот как-то так! Позже, размышляя по поводу своей, столь вопиющей, близорукости, я пришла к выводу: на мое восприятие, как и на мои умственные способности, повлияло отсутствие ключевой информации, без которой все те сведения, которыми я, к тому времени, владела о Высших Сущностях и Богах, по-большему счету, были бесполезны.

   Получить недостающую информацию мне помог случай. Однажды, во время проживания в межмирье, дела Гарри потребовали его присутствия на Земле, поэтому он быстро собрался и покинул нас. Мы же, с Альрусом, посоветовавшись между собой, решили взять перерыв, устроив себе небольшой, незапланированный отпуск. Первое время все так и было: выбрав новую локацию для своего отдыха, мы предались ничегонеделанию.

   Так вот, в один из вечеров нашего отпуска, после того, как я уложила спать свою дочь Лоту, я, по-обыкновению устроилась на веранде дома, где мы все вместе проживали. В тот злополучный день, с самого раннего утра я испытывала иррациональное беспокойство, и как бы я не пыталась найти и понять причины, его вызывающие, у меня это никак не получалось. Поэтому я решила, что мне, в данном конкретном случае, небольшая доза спиртного не помешает. А, может даже наоборот, поможет освободиться от, скребущего весь день душу, чувства.

   Как долго я сидела на веранде, медленно потягивая вино — не знаю. Честно скажу, я по этому поводу не напрягалась, потому что Альрус, устав от безделья, закрылся в лаборатории, и не показывался на глаза вот уже несколько дней. Я его совершенно не тревожила, зная наверняка, что за его питанием присматривают домовые эльфы. В тот вечер я твердо была уверена в том, что даже если немного переберу с вином, то в таком виде он меня вряд ли сможет увидеть.

  Но, как всегда, и бывает в жизни, мои надежды незаметно напиться, разбились о жестокую реальность. В какой момент в тот вечер Альрус присоединился к моим посиделкам, я так и не вспомнила… а узнала о его присутствии только тогда, когда он негромко поинтересовался:

— Ариана, что у тебя случилось?

   Если бы я к тому времени так не набралась, то точно бы изрядно испугалась, получив инфаркт. А так все обошлось: я только вздрогнула всем телом, а после, медленно повернув голову, тупо, с минуту, на него пялилась, а, узнав, растянула губы в пьяной улыбке:

— Ааа… Аль… Альрус… это ты?! — протянула я. (Позже, в своих воспоминаниях, смогла увидеть себя пьяную в тот вечер.) — Доб…рый вечер!

— Добрый, он может быть и добрый, только не вечер, а уже давно как ночь. — слегка улыбнулся он. — Так, что у тебя стряслось, Ариана? От тебя веет такой печалью, что я не смог дальше работать, поэтому решил узнать: что, все же, случилось? Может, тебе требуется моя помощь?

 После этих слов я вся подобралась, напряглась, как пружина, и с не свойственным мне вызовом, злым шипящим голосом выдала перл:

— Заладил как попугай: что случилось, что случилось?! — я посмотрела на него с презрением, слегка затуманенным взором. — Если бы я знала, что случилось, то, как ты думаешь, стала бы я тут так надираться? И как ты можешь мне помочь?

   Правда, на Альруса мое выступление не произвело должного впечатления. Полностью проигнорировав брошенный ему вызов, он, с присущим ему спокойствием, вновь уточнил:

— И все же? — при этом он так по-снейповски изогнул бровь, что на меня накатила ностальгия по этому человеку. Только вот, вместо кривой презрительной улыбки Снейпа, я получила мягкую, слегка ироничную, но все же очень теплую улыбку. И я сорвалась:

— А ты, Альрус, знаешь, что с помощью ритуала, проведенного Альбусом, моя душа слилась с сущностью феникса?

— Да. — тут же последовал лаконичный ответ, который меня выбесил неимоверно, что заставило буквально прорычать следующий вопрос:

— А ты знаешь, какие последствия имеются у нас с Фокусом от этого слияния? А?

— Думаю, ты мне об этом сейчас поведаешь?

— Правильно! Ты ничего об этом не знаешь, а лезешь помогать! — заорала я во все горло, сверля Альруса бешеными глазами. Но в ответ получила полный сострадания взгляд и это меня слегка отрезвило.

 В раздражении отбросив от себя полупустой фужер с вином, откинувшись на спинку кресла, и закрыв лицо руками, я расплакалась. Когда же накал рыданий пошел на убыль, сквозь всхлипывания и периодические сморкания, из меня, сплошным потоком не замутненного сознания, на Альруса полились все мои переживания, страхи и фобии, которые были напрямую связаны со слиянием моей души с сущностью феникса.

   Находясь в таком неадекватном состоянии, впервые я смогла поведать ему о том, как все мои переживания, фобии и страхи в несколько раз усилилось, как только я узнала о том, что сущность феникса — есть малая часть души Высшего Существа. В моем случае — это малая часть души Матери Магии. Как и о моем полном непонимании того, как моя душа женщины могла слиться с мужской сущностью феникса?!

   Захлебываясь рыданиями, я попыталась обрисовать Альрусу все мои провальные попытки узнать хоть что-нибудь о подобных слияниях, как и том, что я ничего и нигде не могла найти, даже незначительного намека о возможности такого слияния. И только муж знал о моих терзаниях, но ничем, кроме моральной поддержки, помочь не мог, хоть и использовал все свое влияние Короля, чтобы найти нужную информацию.

 А потом я позволила себе всласть, со злорадством, поиздеваться над Альрусом, над его предлагаемой помощью. В красках поведала о том, что если даже Король одной страны, имеющий в несколько раз больше возможностей, чем имеется у Альруса, не смог ничем помочь, то что уж говорить о нем. В завершении проговорилась о моем самом большом страхе: что до ужаса боюсь того, что по незнанию могу совершить какую-нибудь ошибку, и тем самым нанести непоправимый вред сущности феникса. Как и случайно проговорилась о том, что я уже буквально довела нас с Фокусом до смерти из-за смертного тлена в моей душе. Если бы не вмешательство Хель, то неизвестно чем бы это для нас завершилась, ведь я буквально чуть не погубила частичку души Высшего Существа, навсегда связанную с моей душой.

  Альрус внимательно слушал, не перебивая, не кривясь и вообще никак не реагируя на мои сопливые откровения, а со вселенским терпением ждал, когда я успокоюсь, не предпринимая даже малейшей попытки меня как-то успокоить, остановить или прервать. Вскоре это дало отличный результат: мои всхлипывания пошли на убыль. Первым делом, как только успокоилась, я очистила и высушила заклинаниями носовой платок, который все это время терзала в руках, а после поспешила стереть с лица остатки слез, и заговорила спокойным, почти равнодушным голосом, как бы подводя итог всему вышесказанному:

— Так вот, Альрус, меня очень беспокоит, как такое могло произойти, что душа, пораженная смертным тленном, могла слиться, пусть и с небольшой, но частичкой души… — тут я запнулась. До моего затуманенного сознания вдруг дошло, что я собиралась сказать. Не то, что это тайна, но и кричать об этом на каждом шагу не стоит. А потом я вспомнила, что вроде уже об этом Альрусу проговорилась. В общем, пока я находилась в подвешенном состоянии, не зная, как мне дальше поступить, а пьяная голова мало способствовала этому, как Альрус произнес:

— Ну что ты, Ариана, замолчала? Я знаю, что сущность феникса — это копия частички души Матери Магии, и узнал об этом факте я задолго до того, как ты мне об этом сейчас рассказала.

   Лишь кивнув в ответ на его заявление, словно это норма, что разумный владеет такой информацией, я продолжила:

— За сто, с лишним, лет своей жизни к кому только я не обращалась — и все без толку. Все в голос твердят одно: такого слияния не может случиться, по определению. А что уж говорить о получении информации, связанной с последствиями такого слияния: я их не нашла, и не знаю места, где о них можно было бы узнать.

— Так, что ты, конкретно, хочешь знать?

— Все!!! — взорвалась я, в мгновение теряя только что, с таким трудом, обретенное спокойствие, и развернувшись к нему, подалась вперед всем своим телом настолько сильно, что чуть не перевернулась через ручку кресла.

— А поконкретней как-нибудь можно? «Все» — это слишком растяжимое понятие. — раздалось насмешливое предложение.

   Занятая тем, чтобы удержаться и позорно не выпасть из кресла, перевернувшись вверх ногами через подлокотник, я не смогла сразу среагировать на последнее заявление Альруса. А пока барахталась, сражаясь за свое право и дальше остаться в кресле, я немного подостыла и вынуждена была признать, что он прав в том, что такое понятие, как «все», оно, действительно, далекое от конкретики. И поэтому, как только у меня получилось утвердиться в кресле своей пятой точкой, я, уставившись в пустоту, высказала вслух самое потаенное мое желание:

— Конкретно сейчас я бы хотела узнать, что именно произошло с моей душой во время слияния.

— Ясно! — это все, что произнес Альрус и в меня полетело заклинание. Не успела я даже дернуться, как оно меня настигло, и по всему телу прокатилась приятная волна, очищающая организм от алкогольного дурмана и проясняющая сознание. Не успела я что-либо сообразить, как в меня врезалось следующие. Погружаясь в сон, я успела понять, что второе заклинание — усыпляющие.