На утро я проснусь довольная, потому что чувствовала себя прекрасно. Последствий вчерашнего возлияния не ощущалось, что было неудивительно: отрезвляющие заклинание — это вещь! Только об этом подумала, как мое прекрасное, радостное настроение тут же поползло вниз, начав мгновенно портиться: я вспомнила кому обязана наложению на меня этого заклинания.

   Быстро поднявшись с постели, и приведя себя в порядок, сразу же приступила к просмотру своих вчерашних воспоминаний, а начать я решила с того момента, как появилась на веранде. То, что я увидела, повергло меня в шок, стыд, ненависть и презрение. Это не весь список того, что я к себе испытывала после просмотра. Но так как переполняющие меня негативные чувства не могли помочь мне решить проблему моих взаимоотношений с Альрусом, то я заставила себя думать более конструктивно, но все было тщетно. Я никак не могла взять в толк, как мне теперь с ним себя вести, после того, что произошло вчера.

    В глубине души надеясь на то, что Альрус, как и было до этого, еще на несколько дней будет занят своими изысканиями, значит, мы с ним еще не скоро сможем увидеться, и у меня будет время решить, как мне себя с ним вести. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Вечером того же дня, как только я устроилась на веранде, раздались шаги. Весь день Альрус, как я и мечтала, не показывался из своей лаборатории, но стоило только наступить вечеру, как он появился, и сейчас явно двигался в мою сторону. Я замерла, не имея возможности пошевелиться, заливаясь краской стыда.

   Альрус остановился в проеме двери, и начал пристально меня разглядывать. Так как мой взгляд был устремлен в пол, это я поняла, потому что по моему телу забегали испуганные, паникующие мурашки. Но вот наваждение схлынуло, и он, не здороваясь, внес предложение, которое я уже никогда в своей жизни не надеялась услышать:

— Я могу тебе помочь, Ариана! — после того, как до меня дошло то, что он сказал, я забыла обо всем, что меня беспокоило. Я вскинула голову, с надеждой в глазах встретилась с ним взглядом, а он просто взял и светло улыбнулся мне, не отводя своего взгляда.

— Как? — одними губами прошептала я. Мой голос куда-то делся, но Альрус меня понял и, слава Мерлину, не стал меня мучить, мгновенно ответив:

— Я знаю ряд ритуалов, которые помогут получить данные с твоей души, и какие нужно провести расчеты с помощью полученных данных, чтобы выяснить все, что тебе нужно. Но если этого будет недостаточно, я всегда смогу внести в расчеты соответствующие коррективы, так как имею в этом огромный опыт.

   Я смотрела на него и не могла поверить в то, что сейчас услышала, а в голове набатом билось только одно: вот так все просто?! Не может быть! Такого не может быть! Из этой истеричной прострации меня вывел голос Альруса:

— Так что, Ариана, тебе мое продолжение интересно?

— Да. — выдохнула я, перепугавшись того, что я могла задеть его своим молчанием.

 Как вы понимаете, Ри, я не стала приставать к Альрусу с расспросами о том, где он приобрел этот опыт. Я испугалась того, что если узнаю правду, то у меня могут возникнуть сомнения. За то время, что мы провели в межмирье, Альрус показал себя знающим и компетентным человеком, а своими расспросами и сомнениями я боялась обидеть его. Я не хотела упустить свой шанс, поэтому без лишних раздумий и сомнений согласилась на предложение Альруса.

   Для проведения всех нужных ритуалов требовалось несколько дней: в один день можно было провести только один ритуал. Мы успели впритык: в последний день, вечером, вернулся Гарри. И мы, все вместе, продолжили, прерванную из-за его отсутствия, работу.

   Поначалу я очень сильно нервничала и, даже не знаю, чего я боялась больше: того, что у Альруса обещанное им получится или того, что у него все же это не получится. Время в ожидании тянулось долго, мучительно долго. Но постепенно я успокоилась и, что удивительно, перестала ждать, а полученное тогда обещание стала воспринимать как прекрасный сон, который, после моего пробуждения, развеялся легкой дымкой.

 Поэтому, когда в один из обычных дней, с самого раннего утра, у меня в душе вдруг возникло какое-то необъяснимое волнение, возбуждение и еще какой-то странный азарт, я это состояние с обещанием, данным мне Альрусом, никак не смогла связать. И на то была уважительная причина. Так как, помимо моего непонятного душевного состояния, по моему телу то и дело пробегали табунами мурашки, а еще меня периодически потряхивало, так, словно в меня каждый раз запускали заклинанием «Баубиллиус» (разряд молнии), что не способствовало нормальному мыслительному процессу. Поэтому тогда я больше была склонна допустить мысль о возможном заболевании, чем подумать о том, что это связано с Альрусом или, вернее, с его данным мне обещанием.

   Итак, как я ни пыталась, но у меня совершенно не получалось на чем-либо сосредоточиться — все происходящее вокруг было как в тумане. Чтобы не пугать дочь своим невменяемым состоянием, я, сославшись на плохое настроение, в одиночестве отправилась бродить по парку.

   Вначале я очень сильно испугалась того, что со мной происходило, но чем дольше это состояние продолжалось, тем быстрее мой испуг сменился предвкушением, наполненным непоколебимой уверенностью в том, что скоро узнаю что-то очень важное для себя. И поэтому, уже под вечер, притомившись от длившейся целый день ходьбы, я смогла отбросить от себя всякую осторожность, и, с азартом первооткрывателя, твердо решила принять все то, что должно произойти со мной. Как только я сделала этот выбор, что ни за что не откажусь от того, что меня ждет, как мои ноги, помимо моей воли, понесли меня в сторону дома.

   Когда я вышла из парка, то на тропе, ведущей в сторону дома, я обнаружила стоящего лицом ко мне Альруса. Увидев меня, он светло улыбнулся своей той удивительной улыбкой, при виде которой у меня на душе всегда становилось тепло, но не в этот раз. Сейчас мое дыхание сбилось, а сердце на миг остановилось, а потом пустилось вскачь, гулко забившись о ребра, норовя так и вырваться из груди. Но когда он, в дополнение к улыбке, протянул ко мне навстречу руку, я мгновенно поняла все: на этой тропе он оказался не случайно, меня здесь явно поджидали.

  Догадаться о причине, по которой Альрусу потребовалось искать встречи со мной вне дома, было несложно. По-моему мнению, настоящей и единственной уважительной причиной для его поведения, могло служить только одно: данное мне больше полугода назад, обещание. От осознания того, что я смогу сегодня, уже буквально сейчас, получить ответы на мучающие меня так долго вопросы, меня пробил озноб, мои руки мелко затряслись, а от невозможности нормально дышать из-за волнения, в моих глазах потемнело от нехватки воздуха, а накатившая волна слабости, сломила мою волю, и мои ноги предательски подкосились.

   Наверное, не стоит упоминать о том, что если бы не Альрус, я бы кулем свалилась на землю, но он не позволил этому случиться. Мгновенно среагировав, он буквально растворился в воздухе, и за доли секунды преодолел разделяющие нас пространство, успев меня подхватить, тем самым не дав мне позорно упасть.

   Сквозь туман, окутавший мое сознание, с трудом, но я смогла почувствовать, что в мои онемевшие губы тычется горлышко флакона. Я слегка, как могла, приоткрыла рот, и мне в горло полилось успокоительное зелье, которое я мгновенно опознала по его не очень приятному вкусу. Минута томительного ожидания и я начала ощущать себя буквально висящей на руке мужчины, которой он обхватил мою талию. Глубокий вздох и вот в легкие потек такой восхитительный воздух, еще одна минута и я уже смогла встать на подрагивающие ноги. Дрожащим от волнения голосом, заглядывая ему в лицо, я поинтересовалась:

— Альрус, я правильно поняла, что ты закончил с теми расчетами, которые обещал сделать для меня?

— Все верно, но я теперь не знаю как мне поступить после твоего такого неожиданного приступа слабости?

— Уже все нормально! Ты же видишь, что зелье на меня уже подействовало. Я не думаю, что мне стоит объяснять прописные истины о действии принятом мной успокоительном — я сделала небольшую паузу, которой давала возможность Альрусу среагировать на мое заявление, на что он лишь негромко хмыкнул.

 — Но я все же скажу, чтобы тебя успокоить. Так вот, чтобы ты мне сейчас не поведал, я останусь совершенно спокойной, и думаю, что действия зелья мне вполне хватит на то, чтобы хорошо обдумать полученную от тебя информацию без лишних эмоций.

 Я ненадолго задумалась, а потом кивнув сама себе, решительно заявила:

 — Ну, а если со мной случиться что-то непредвиденное, то всегда можно будет выпить еще успокоительного.

— Ты уверена в том, что нашу беседу не стоит отложить? — с сомнением в голосе уточнил Альрус.

— Да! — подтвердила я, с твердостью во взгляде, смотря ему в глаза, а потом, не ожидая подобного от себя, жалобно добавила: — Ну, Альрус, честно, я не могу больше ждать! Тем более тогда, когда я оказалась в шаге от такой нужной и важной для меня информации, и я боюсь, что в этом случае даже огромная доза успокоительное мне не поможет спокойно предаться ожиданию.

— Тебе виднее. — ответил он, сдаваясь. Встряхнув головой, словно отбрасывая сомнения, добавил, сгибая руку: — в таком случае позволь отвести тебя в дальнюю беседку. Я же правильно тебя понял: ты же не желаешь, чтобы мой отец узнал, о чем мы будем беседовать?

— Все верно! — подтвердила я его предположение, подхватывая его под подставленный мне локоть, мысленно благодаря его за это: физическая поддержка сейчас, ох как мне была нужна!

   И вот я снова возвращаюсь в парк под сень деревьев, легкий ветерок активно перебирает листья, поэтому сквозь них еще можно увидеть отблески заходящего солнца. И только тут ко мне приходит понимание того, что из-за своего невменяемого состояния, похоже, я целый день блуждала по парку, и теперь не удивительно, что мой желудок всеми силами привлекает к себе внимание голодным урчанием.

   На миг я замираю, чтобы решить что делать. Миг преступной слабости проходит, и я принимаю решение: наполнение желудка едой может подождать. Я не смогу заставить сейчас себя повернуть обратно к дому, чтобы устроить ужин. Поэтому решительно вскидываю голову, и уже не так сильно опираясь на руку Альруса, с уверенностью двигаюсь в выбранном им направлении.

   Дальняя беседка называется так, потому что она дальняя, до нее, таким неспешным шагом, которым перемещаемся мы сейчас, будет около получаса. Поэтому у меня есть время подумать над тем, почему Альрус для нашего общения выбрал именно ее. И не надо мне говорить, что только потому, чтобы, пока мы будем общаться, не попасть на глаза Гарри. Думаю, имеется еще, и не одна, причина для такого выбора.

   Альрус удивительно тонко чувствующий и все понимающий разумный, очень сильно выделяющийся на фоне других мужчин, которые, в общей своей массе, предпочитают бравировать своим недалеким и ограниченном чувственным восприятием, с презрением относящихся ко всем женщинам за то, что они живут чувствами. А вот Альрус, вопреки принятым понятиям, что настоящий мужчина — это тот, кто отрицает и отказывается от чувств, в открытую ими пользуется. Но навряд ли в мире Земля сможет найтись «настоящий мужчина», который отважится обозвать его слабаком или геем за то, что он позволяет себе пользоваться и жить чувствами.

   Так, размышляя, я и не заметила, как мы подошли к беседке, которую едва ли можно было разглядеть сквозь буйно разросшуюся возле нее растительность. Если бы мы точно не знали о ее существовании, то могли бы просто пройти рядом, даже не заметив ее. Поэтому к ее определению «дальняя», смело можно добавить — «тайная». Но, так как мы с Альрусом знали о ее местонахождении, поэтому сейчас, сойдя на едва заметную тропинку, двигались к ее входу, который находился со стороны реки.

   Альрус галантно помог мне преодолеть несколько ступенек, ведущих в беседку, в которой вовсю хозяйничал полумрак. Поэтому я не сразу смогла разглядеть стоящий в ней небольшой столик на котором под чарами стазиса был накрыт ужин на двоих, от вида которого мой желудок среагировал громогласной радостной руладой. От чего я вздрогнула, и залилась краской, а Альрус тихо рассмеялся:

— Я так и думал, что ты будешь голодная, потому что весь день где-то пропадала. Думаю, о еде ты даже не вспомнила. Так что, вначале — ужин, а потом — разговор. Голодный желудок очень плохо влияет на внимательность и концентрацию, поэтому любые возражения не принимаются.

   На что я вяло возразила, так, для проформы, а не потому, что я была не согласна с мнением Альруса:

— Полный желудок также плохо влияет на внимательность и концентрацию человека.

— Тоже верно, но при данных обстоятельствах у тебя есть одно средство.

— Какое? — заинтересовалась я, присаживаясь на стул, отодвинутый для меня Альрусом.

— О, это средство очень простое! — он заразительно рассмеялся.

— Что за средство? — поддерживая игру, патетически вопросила я, заламывая руки, заодно отмечая про себя, какое же отличное успокоительное средство дал мне Альрус: отлично успокаивает, но при этом полностью не лишает всех, без исключения, чувств.

— Все очень просто: нельзя позволять себе переесть!