И все же, когда Альрус опять сделал паузу, давая отцу в очередной раз возможность как-либо отреагировать, он снова и не дождался никакой реакции. После чего Альрус демонстративно сложил руки на груди, тем самым показывая, что он сделал свой выбор, от которого ничто не заставит его отказаться, и припечатал:

— Как я вижу, отец, сейчас ты не в состоянии что-либо решать, для этого тебе нужно время. А вот у меня нет такой возможности, я должен здесь и сейчас принять решение. Так вот, довожу до твоего сведения принятое мной решение. Ты сам должен выбирать за меня, какой я должен сделать выбор. Поясняю. Принять решение вместо меня какая из обид ко мне для тебя будет более-менее приемлемой, а я просто приму твой выбор. — на что Гарри только зло скривился.

   Ри же неожиданно накрыла волна боли такой силы, что он упал на пол и свернулся в форме эмбриона. Его поглотили чужие чувства, одновременно разрывая и душа его чужой злостью. После накатили другие чувства ненависти и желание убить или как-либо причинить кому-нибудь боль, настолько сильные, что почти лишили его разума.

   Но надо всеми этими разнообразными чувствами доминировала чистая, ничем не замутненная ярость и когда она достигла пика, в голове у Ри послышался прерывающийся голос.

  «Он… сделал… ты… наказать… не… прав… ты… отец… он… почитание…»

  Накал чувств и отзвуков чужих мыслей возрастал с каждой минутой, отрывочные слова, которые не поддавались осмыслению… Все это выбивало Ри из равновесия, но даже находясь в таком плачевном состоянии, Ри понял, что сейчас решается его судьба, от того, какой выбор сделает Гарри, будет ясно останется он жить или перестанет существовать как личность.

  Далекая мысль о том, что это воспоминание, что уже все определено и уже давно свершилось, а значит он не должен бояться, ему ничего не грозит, не помогало справиться с интуицией, которая буквально вопила о том, что это для Гарри прошлое, а для него это настоящие, а так как он связан с Гарри и потому он и только он может влиять на происходящее, даже если оно свершилось в прошлом.

  Не понимая почему так, хотя разум ему твердил, что это бред, невозможно повлиять на прошлое и поэтому ничего изменить нельзя. На эти заверения разума откуда-то пришло ясное ощущение «да, на произошедшие в прошлом, на действия и поступки повлиять нельзя, но можно повлиять на отношение к происходящему.»

  Поэтому Ри решил довериться своей интуиции. Преодолевая боль, не имея сил кричать, он едва слышно прошептал, вкладывая в слова не силу, а искреннее желание быть услышанным.

— И что, Гарри, теперь ты отречешься от Альруса? И все потому, что он не позволяет тебе отыграться на себе за боль, причиненную тебе Дором?

  Каково же было его удивление, когда Гарри дернулся как от удара, а в голове четко прозвучало:

— Я никогда не откажусь от сына! — после этого накал чувств стал понемногу спадать.

   Ри вздохнул с облегчением, но оказалось что он рано радовался, еще не все закончилось, потому что следом раздался уже слышимый им голос и пусть накал чувств уменьшился, но зато голос приобрел власть и силу убеждения:

— Ты тряпка! Сколько можно продолжать так доверять и раскрываться душой перед Альрусом? Он постоянно пользуется твоей слабостью, позволяет себе недопустимое. И вот он снова вывернутся и не дал через его унижение насладиться и это тогда, когда он гарантированно при любом раскладе мог быть виноватым перед тобой, чтобы ты смог всласть поиздеваться над ним, тем самым подвергнув тебя двойному унижению.

  Человек, испытывающий чувство вины, это классная игрушка для удовлетворения своих амбиций для получения наслаждения от того, что ты смог поставить наконец-то на место этого мальчишку.

  От этого льющегося, словно поток, монолога, Ри застыл сусликом, не имея возможности что-либо сделать. Сейчас он отчетливо понял, что если верх возьмет это громогласное «я», то тогда именно он и исчезнет.

  Голову Ри опутали какие-то ленты, не позволяя ему пошевелиться и, главное, они гасили его сознание и только небольшой огонёк очень глубоко внутри еще сопротивлялся его уничтожению. В какой-то момент борьбы Ри резко расслабился и понял, что нет смысла бороться, потому что сейчас от него уже ничего не зависит, это Гарри должен сделать выбор какое внутреннее «я» у него будет.

   Тут же ленты спали и он услышал совершенно спокойный голос Гарри, который произнёс:

— Ещё раз повторяю, я никогда не откажусь от любви не только к Альрусу и Джеймсу, но и к любому своему потомку. Точка.

   Сделав паузу, он продолжил уже почти шипящим голосом, в котором проскакивала такая злость, что голос даже не пытался его прервать:

— Наказать его? Возможность поиздеваться? Хватит, один раз я поддался на твои уговоры…

— Но ты сам…

— Да, тогда я сам хотел его наказать, вернее сломать, к тому времени меня достал тот факт, что он ещё ребёнок, но постоянно ставит меня в неловкое положение, макая меня в собственное дерьмо, как он опять сделал сейчас и да, я тогда сорвался… а последствия… они были ужасны… лучше бы он плакал…

   Минутная пауза, а затем уже более спокойно:

— Лучше бы он просто начал ненавидеть меня, как делают все остальные дети. Нет, он не изменился ко мне, он продолжал любить меня и по-прежнему, как всегда, до этого он был послушным, спокойным ребенком. Периодически у нас с ним находила коса на камень, но он объяснил мне позже, будучи уже взрослым:

— Когда ты начинал требовать от меня, отец, невозможного, тогда я четко осознавал, что позволить себе отказаться от себя я не могу. И поэтому из-за детского возраста, не имея возможности тебе противостоять, я всегда при таком раскладе выбирал смерть, чем пойти на отказ от самого себя.

  Тогда я этого ещё не знал, а он после нашей с ним размолвки стал стремительно угасать и никакие лекарства и лекари не могли помочь. Он был совершенно здоров, но он умирал, я так чувствовал, хотя меня никто не понимал, мне все говорили, что с ребенком все в порядке, чего ты дурью маешься. Мне пришлось…

   Поэтому с тех пор я никогда больше не пойду против сына, когда он делает жесткий выбор из-за того, что я загнал его в угол. Навряд ли он сейчас умрет, если я не отступлю, но то, что я разрушу наши с ним отношения, это уж точно. Тем более он прав, при любом его выборе я обижусь на него. Ни за одно, так за другое…

  Гарри ещё что-то говорил, слушал и снова говорил, Ри не заметил как постепенно голоса стали все дальше и дальше отдаляться, а так как ему постепенно становилось лучше, он незаметно погрузился в размышления на тему:

— Что это было и как это понимать? Как так получилось, что я смог из настоящего повлиять через воспоминания на Гарри из прошлого?

  Либо я сошёл с ума и мое обращение к Гарри мне показалось, либо я ничего не понимаю во времени, потому что у меня идет из души, что такого не может быть, потому что не может быть и точка.

   Также из данного происшествия можно сделать однозначный вывод. Гарри — это точно мое прошлое воплощение, иначе он не смог бы меня услышать.

   А так что получается, если бы я не послушал свою интуицию, то мог бы уже раствориться и исчезнуть? Не знаю, можно ли ко мне применить такое понятие «что я умер», потому что мое состояние не поддается определению. Можно ли считать меня живым или я, может быть, просто тень прошлого?

— На вряд ли, — возразил сам себе Ри. — если бы ты был просто тенью прошлого, то не смог бы вмешаться.

— Все может быть. Но если я не тень прошлого и если бы я не вмешался, тем самым помогая своему прошлому воплощению, то тогда что получается, меня действительно не стало? В таком случае возникает закономерный вопрос, вернее три. Кто я есть? Как у меня получилось обратиться к Гарри из воспоминания? И, главное, как так получилось, что он меня услышал?

   Ри аж подпрыгнул, когда в голове мягкий женский голос произнес:

— Ты воздействовал не на воспоминание и прошлое!

   Помотав головой, он все же решился и задал уточняющий вопрос:

— А на что я воздействовал, уважаемая?

— А подумать?

—???

— Но у тебя же есть все воспоминания Гарри, вот и найди в них подсказку.

— Извините, уважаемая. — Ри замялся, ему не хотелось расстраивать свою собеседницу и хотя память Гарри отсутствовала, но интуиция ему советовала не перечить женщинам и по возможности их не расстраивать, особенно таких, которые имеют возможность вести общение с человеком, находящемся между сном и явью, но у него не было выбора, потому он осторожно продолжил:

— У меня нет памяти Гарри, только недавно я смог после просмотра некоторых воспоминаний начать что-либо запоминать, а до этого все тут же забывалось, поэтому, при всём своём желании, у меня нет нужных понятий и знаний для того, чтобы что-либо предполагать.

— Упс… и как такое могло произойти?

   Ри даже не стал пытаться отвечать, явно этот вопрос относился не к нему.

— Ну, хорошо! — после непродолжительного молчания произнес голос:

— Вас с Гарри объединяет душа, она у вас одна и потому можно сказать, что ты воздействовал на свою душу. В трудную минуту выбора ты напомнил Гарри о том, какое когда-то он принял решение, что он никогда не перестанет любить сына, даже когда он не позволит ему очередной раз попробовать его испытать на прочность.

   Это твоя душа и ты можешь внести в нее любые изменения, сделать выбор как ты будешь жить.

— Все это мне понятно… наверно… но как быть? Это же прошлое, это прошлое мое воплощение и как я могу воздействовать на него?

   Тяжелый вздох, а затем:

— Это для физического тела время течет линейно, а для души все: прошлое, настоящие и будущие сведено в точку. Находясь в настоящем, человек может поменять свое отношение и только своё отношение к чему-либо как в прошлом, так и в будущем. Как непосредственно в данном своем воплощении, так и в любых других своих воплощениях, как в прошлых, так и в будущих.

   Именно это ты и сделал, ты помог своему прошлому воплощению не поддастся своей темной части души.

— В таком случае я есть светлая часть души Гарри?

— Нет. Это Гарри светлая часть своей души.

  У Ри было еще множество вопросов и главный из них, а кто, собственно, в таком случае он, как его жестко прервали:

— Все, хватит! Сам, если захочешь во всем, разберешься, а с памятью я постараюсь помочь.

  Ри тут же почувствовал, что остался один и вдруг резко вспомнил о Гарри. Появилось непреодолимое желание узнать как он и до чего договорился со своей темной частью души и потому прислушался, но все, что он успел услышать, последние слово Гарри:

— И поэтому…