Три долгих дня, три долбанных долгих дня Гарри упивался чувством вины в безуспешной попытке напиться, а Ри был вынужден за ним наблюдать и слушать его полупьяные завывания.

   Когда Ри появился возле Гарри, приступающему к употреблению горячительных напитков в неограниченных количествах, он не совсем понял зачем и для чего ему нужно на это смотреть. Все эти многочисленные вопросы крутились у него в голове все эти дни и только к концу третьего дня он начал понимать для чего это все. Чтобы в очередной раз он смог подтвердить свой выбор по поводу того, что он не хочет становиться Гарри.

  Появившись, он с изумлением смог пронаблюдать, как Гарри начал без закуски глушить коньяк, одну стопку за другой и, буквально, за пять минут выпил две бутылки, как простую воду. Потом, в полупьяном бреду выяснилось, что яд василиска не терпит конкурентов, выжигая все и поэтому он приспособился надираться в темпе, а потом, пока яд василиска не уничтожил алкоголь, добавлять ещё, но помедленнее, тогда и только тогда хоть как-то можно набраться.

    Как Ри понял из рассуждений Гарри, нужно успевать закидываться быстрее, чем происходит разрушение алкоголя в его крови. Также он понял, что вино для Гарри и его потомков — это компотик. Градусы, находящиеся в вине, разрушаются быстрее, чем вино успевает достичь желудка.

  Не, ну я понимаю, если вино можно пить вместо компота, то оно хотя бы полезно для организма и употребление вина становится объяснимым, но зачем пытаться напиться крепким алкоголем, переводя не дешевый продукт, если это почти не даёт результат? — так думал Ри, глядя на безуспешные попытки Гарри напиться. — О, понял! Наверное, Гарри доставляет удовольствие играть с ядом василиска наперегонки, кто кого быстрее.

   А в целом все было так, как и предсказывал Альрус, Гарри три дня занимался самобичеванием. Ри так и не понял чего он мучается, переживает, зачем обвиняет себя в смерти Майкла? Ри не отпускало чувство, что не будь этой проблемы, Майкл нашел бы на свою задницу другую и закончил так же. На основе чего у него возникло такое неоднозначное чувство и уверенность в правильности своего восприятия, Ри так и не понял.

    Ещё он хорошо уяснил для себя, что он не Гарри, он другой и ему не свойственны бесполезные переживания, хотя и отдавал себе отчёт в том, что хорошо ему так рассуждать, ведь он не знал и не помнил Майкла. Еще неизвестно, как бы он себя повёл и какие чувства испытывал, если бы он оказался на месте Гарри.

   В какой момент времени Ри из воспоминания провалился во тьму, он этого и не заметил, потому что наблюдение за пьянкой Гарри его вымотала намного сильней, чем любое из виденных им ранее воспоминаний.

   И вот его снова выдернули из тьмы. Оглядевшись, Ри с облегчением вздохнул, потому что в межмирье, уже пришедший в себя, Гарри сидел в кресле и чего-то или кого-то ждал.

   Не успел Ри затосковать в ожидании, как из серой мглы выплыл Альрус, стоя на движущейся ленте.

— Добрый день, отец. — поприветствовал он отца, когда добрался до красного круга.

— Добрый. — буркнул Гарри.

— Как вижу, ты смог хоть немного, но справиться с поедающим тебя чувством вины. Вот из-за этого твоего повышенного самоедства я и не посвятил тебя в происходящее, заодно и детям запретил.

   Как же хорошо он знает своего отца.

   Дернув головой, Гарри предпочел ничего не отвечать сыну, Альрус вздохнул и усевшись в кресло, замер в ожидании.

   Гарри еще какое-то время раздраженно посопел, потом все же постарался успокоиться, приводя свои мысли в порядок, затем заговорил:

— С того дня, как я узнал об особенности моей крови оживлять материальные иллюзии я, словно одержимый, работал над созданием защиты.

   Если первый уровень защиты я придумал без проблем, то на остальное ушло несколько долгих лет. Я придумывал и отвергал, после снова придумывал, снова и снова отвергал, пока не было найдено решение, которое меня устроило.

   Тяжело вздохнув и покачав головой, Гарри продолжил:

— И вот, когда я решил, что создал, пусть несовершенную, но достаточно сложную защиту этого места, которую ты тестировал, я решил отметить это событие.

   Никогда не забуду, что я, такой счастливый, пришёл сюда и приказал Твинки принести вина и закуски через дверь, потому что это помещение уже было защищено от возможности аппарации домовых эльфов.

   Гарри зло рассмеялся, а потом почти выплюнул последующие слова:

— Тогда я гордился своей защитой, я продумал все, так мне тогда казалось. Вот так, попивая вино, я праздновал и наслаждался своим достижением. Да, что я тебе рассказываю! Давай, ты сам все посмотришь. Сейчас, подожди! — и Гарри поспешно возложил свои руки на камень управления.

   Смена декораций, как всегда, прошла незаметно, вот только что была серая мгла и вот уже они находятся в горах.

   Белые, кудрявые облака буквально висят над головами, под ними простирается глубокое ущелье, в подножье которого угадывается покрытое льдом озеро.

  Несколько скалистых уступов, нависающих над озером, а на самом высоком из них расположился красный круг. Куда не кинь взгляд все окружающее пространство было покрыто снегом, который яркими бликами переливался на солнце.

  Альрус, словно во сне, заворожённый открывающимся видом, поднялся с кресла и осторожно ступая, словно боясь спугнуть это чудо, подошёл к перилам, которые появились по периметру красной зоны. Словно во сне наклонился и взял в руки снег. Холодный, рассыпчатый, настоящий.

— Отец, я ничего не понимаю! Что это? Я не знаю как это назвать. Я думал мы просто находимся в другом мире в какой-то пещере.

— Это межмирье, сюда был перенесен мой проект, а почему и как это произошло, ты узнаешь чуть позже.

— Понятно. — нервозно отозвался он.

— Это, что, настоящий снег? И это все — Альрус обвел рукой вокруг и потрясенно воскликнул: — настоящее?

— Да, это псевдонастоящие горы, как и море, разве ты не понял, когда я тебе об этом рассказывал?

— Похоже, я упустил этот момент, отвлекся на обдумывания новой проблемы с нашей кровью.

— Таких вот локаций у меня несколько: лес, горы, морское дно, открытый космос и морской пляж. Я их создал для того, чтобы провести исследования и определить грани возможностей артефактов иллюзий, напитанных моей кровью. В процессе исследований, как я уже говорил, выяснилось целебное свойство морского дна.

 Эта же локация имеет три точки выхода, одна на этой вот вершине, вторая там, — Гарри махнул рукой себе за спину — где стоит коттедж со всяким инвентарем, что смогли придумать не маги для катания с гор.

   Третья точка находится в предгорье, там тоже есть коттедж со всем необходимым для ходьбы на лыжах.

— Я не знал, что ты любитель лыжного спорта. — растерянно произнёс Альрус.

— Я и сам не знал, — криво улыбнулся Гарри — пока, ради исследования, не попробовал спустится с горы на лыжах, после чего стал ярым поклонником лыжного спорта.

  После все созданные и дополненные в процессе исследований локации оставил для своего отдыха. В них я могу полностью расслабиться, потому что здесь мне совершенно ничто не угрожает.

— Ты сказал: морское дно и морской пляж, разве это не одна и та же локация?

— Нет, — хмурясь ответил Гарри — не получается их объединить. Есть морское дно, которое ты видел и есть пляж, возле которого есть много воды, но это не море, оно выглядит только как море, но в этой воде плавать неприятно. Почему, так и не разобрался.

   Выслушав объяснения отца, Альрус только лишь покивал, давая понять, что услышал сказанное, а сам о чем-то задумался.

— Чтобы создать такое — выныривая из своих размышлений, Альрус обвел рукой раскинувшиеся перед ними горы — нужна прорва магии, где ты ее берешь?

   Гарри на заданный вопрос хищно улыбнулся, что-то для себя обдумал и только потом ответил:

— Электричество, простое электричество, сын. Ты же знаешь, я создал для макбука артефакт, который преобразует электрический ток в магию. Правда для этого проекта его пришлось немного доработать, но мне все это было доступно, пока это помещение находилось в нашем мире.

— А теперь? — поторопил Альрус отца, когда молчание затянулось.

— А сейчас здесь, в межмирье, помимо источника магии, я создал артефакты, собирающие магию и передающие ее в мощные накопители.

— Когда ты успел? Ведь на это нужны не годы, а десятилетия! — воскликнул сын, перебив отца.

— Время, время, сын, оно здесь течет по-другому и его можно настроить по-разному. Например, сделать так: месяц будет равен одному дню в нашем мире.

  Альрус только молча кивнул и вернувшись к своему креслу, буквально рухнул в него, закрыл лицо руками и проговорил:

— Спасибо, отец, за то, что в первую очередь обеспокоился о безопасности своего открытия. Взяв в руки снег и ощутив его настоящий холод, до меня дошла вся глубина опасности такого открытия для всех нас, твоих потомков.