— Я смог! Я это сделал! — ликуя, кричал я во тьму. Переполняющие меня эмоции требовали какого-либо выхода, поэтому сейчас я кричал, выплескивая их, совершенно игнорируя тот факт, что мой крик был беззвучным.

   Накричавшись вдоволь, я с легкостью отмахнулся от тут же возникшей неприятной мысли. Не хочу напрягаться из-за того, что я очнулся не в теле, как хотел, а не пойми, как и где. Как-либо изменить это я не могу, потому и напрягаюсь, вернее не хочу напрягаться, только кто меня будет спрашивать.

 Не сейчас, только не сейчас. Жестко сказал сам себе, тем самым в зародыше подавляя возникший было животный ужас. Я подумаю об этом позже. В данный момент я намерен радоваться своей маленькой победе и ничто не должно портить мне настроение.

— Что ты смог? — спросите вы. — Кого ты победил?

— Что я смог? Все очень просто! Мне нужна была возможность спокойно подумать, чтобы при этом меня ничто не отвлекало. А вот подумать есть над чем, у меня накопилось столько вопросов, на которые я бы хотел получить ответы.

  Почему у меня не получилось очнуться в теле? По какой такой причине мне так настойчиво показывают эти воспоминания? Что, собственно, со мной происходит? И почему воспоминания именно этого чел… или, правильнее будет сказать, мага? А маг - это человек? Или правильней будет спросить, а человек может быть магом? Наверно, может. Так, все, отставить! Не о том думаешь.

   Так о чем это я? Вот, вспомнил! Также я  хотел разобраться, если получится, с проявившейся у меня двойственностью. Потому что меня пугает то, что у меня к одной и той же ситуации одновременно проявляется с одной стороны реакция молодого придурка, а с другой взрослого, умудренного опытом, человека.

   Если реакцию взрослого человека я хоть как то могу понять откуда она берется, если исходить из предположения, что воспоминания Гарри являются моими, то вот откуда берется реакция молодого организма, это определенно ставит меня в тупик.

— Вы спрашивали кого я победил? Мой ответ такой. Я не знаю. Просто до этого было так. Мое сознание против моей воли резко отключалось и я погружался во тьму. А после, только вынырнув из тьмы, не успевая прийти в себя, как у меня начинался очередной просмотр воспоминаний Гарри Поттера. И тогда я был вынужден все силы бросать лишь на то, чтобы как можно больше собрать и запомнить полученную информацию.

  Кажется, я немного успокоился, отвечая на ваши вопросы. Эйфория ушла, так что теперь можно смело приступать к мозговой деятельности. Пусть и невозможно сразу разобраться во всем, в чем я хочу, но надеюсь хоть в чем-то да получится.

  За это время о Гарри я узнал много интересного.

  После отбытия сына, Гарри начал приводить дела и бумаги в порядок. Глядя на него, можно было подумать, что он не тайну сыну хочет открыть, а на войну собирается.

   Работу с бумагами Гарри чередовал с работой в своей мастерской над каким-то там артефактом, а в перерывах между этим совершал визиты к знакомым и не многочисленным соседям, чтобы предупредить их о том, что снова собирается погрузиться в исследования. Поэтому они не должны его терять, ведь он закроется у себя в лаборатории с сыном и ни на что постороннее отвлекаться не будет.

   Тяжелее всего мне далось разобраться в том, почему почти для всех знакомых и соседей Гарри был не Гаррисоном Джеймсом Поттером, а Гербертом Джерри Паркером. По отрывочным сведениям стало ясно, что это магически закреплённый за ним псевдоним, под которым он живет уже довольно давно. А вот причин, заставивших его так поступить я так и не смог выяснить.

   Чем больше воспоминаний я смотрел, тем больше склонялся к тому, что высказанное в минуту отчаяния предположение верно. Гарри Поттер - это мое прошлое воплощение.

— С чего это ты взял? — спросите вы.

  На это указывают, пусть и косвенно, некоторые детали. Вот, например, одна из них. Если бы это не были бы мои воспоминания прошлой жизни, то зачем мне в таком случае показывают настолько личные воспоминания Гарри, такие как принятие пищи или душа… ну и другие еще более… личные.

   Переломным моментом в пользу этой версии стало воспоминание о встречи Гарри с женщиной по имени Гермиона.

«… — Не знаю, Гарри. — проговорила Гермиона, склонив голову на бок, разглядывая Гарри сквозь прищуренные глаза.

— Мне отчего-то кажется, что ты что-то не договариваешь и очень многое. Я понимаю, ты это делаешь из лучших побуждений, чтобы я не переживала понапрасну. Так?

   На что Гарри промолчал, опустив взгляд.

— Значит, я права. — подытожила она с грустной усмешкой. — Но, Гарри, в этот раз — произнесла она, подаваясь вперед — от вашей затеи так и веет опасностью.

— Гермиона, когда ты стала настолько проницательной? — глядя на неё с уважением, спросил он.

— Когда позволила себе связаться с тобой во второй раз… — на что они дружно рассмеялись.

   Отсмеявшись, Гермиона снова стала серьезной и сложив руки на груди, заявила:

— У тебя не получится задурить мне голову, Гаррисон Джеймс Поттер.

— Даже не пытался, поверь!

  Она у меня вызывает чувство узнавания, кажется что надо ещё чуть-чуть напрячься и я ее вспомню.

   Ну не верю, что они вместе, между ними нет искры, скорее всего они только друзья.

  Ты это к чему?

  А к тому, что только женщина, к которой имеется  страсть, могла вызвать в тебе чувство узнавания.

   Не думаю! Мне кажется, что их объединяют более сложные отношения, чем плотские утехи.

  Он, идиот, вместо того, чтобы разговоры разговаривать, лучше бы…

 Хватит!

 Да ладно тебе! Пошутить что ли нельзя?

 Заткнись, придурок!

  Ладно! Ладно! Не кипятись, дедушка, а то  инфаркт схватит. Хи-хи.

  Ррр…

  Хи-хи. Все, уже молчу.

— Хорошо, Гермиона, если ты просишь — произнес Гарри, сдаваясь после небольшой паузы, в течении которой Гермиона демонстрировала свою непоколебимость в достижении истины — то я могу и тебе раскрыть тайну, только вот есть одно условие, если ты перед этим подпишешь со мной магический контракт о неразглашении.

— Я могу подумать? — с беспокойством спросила она тут же сдавая позиции, условие при котором ей нужно будет  подписать контракт о неразглашении ей совершенно не понравилось.

— Да, до тех пор, пока Альрус не вернётся, уладив все свои дела, а сейчас ты должна дать мне клятву о том, что никогда никому никаким иным способом не сообщишь о том, что у меня есть тайна.

— Даже так? — изумилась она и покачала головой. — В таком случае я не хочу знать эту  тайну, слишком уж от неё как-то не по себе становится.

— И это правильный выбор, Гермиона. — поддержал ее Гарри. — Я бы не хотел, чтобы твоя жизнь подвергалась даже иллюзорной опасности из-за простого любопытства.

  Она снова покачала головой и потом, подумав, произнесла:

— Ты не представляешь, как мне хочется узнать твою тайну. И все из-за предчувствия, что знание этой тайны откроет для меня возможность получить много новых книг и знаний.

  Гарри, как мог, старался оставаться спокойным после ее слов, потому что она была полностью права в том что книги и знания других миров будут в ее распоряжении стоит ей только поддаться соблазну. Гермиона, не заметив как напрягся Гарри или сделала вид, не важно, погрузилась в себя. Как же она изменилась за эти годы, между тем думал он. Она стала мягче, развила интуицию и что самое невероятное, она стала прислушиваться к своим чувствам. Но вот она вышла из задумчивости и твёрдым голосом продолжила:

— Но так уж получилось, что за прожитые годы я научилась доверять своим чувствам и интуиции, а они мне кричат, что не стоит связываться с твоей тайной, даже если после этого я получу новые книги и знания. И потому я послушаю их, но я отказываюсь от тайны не только потому, что чувства и интуиция против, но еще и потому, что за прожитые годы я также поняла, что такая одержимость знаниями, как была у меня, очень опасна. — и без перехода —  Я, Гермиона…

  Слабачка, она мне больше не нравится!

   Кретин!

   От кретина слышу!