За все это время Ри ещё ни разу не видел Альруса подавленным или чем-то по-настоящему обеспокоенным, и вот сейчас он имел сомнительную честь увидеть расстроенного и переживающего Альруса. Ри немного растерялся, он привык видеть его всегда спокойным и уравновешенным и ему порой казалось, что ничто не способно Альруса вывести из себя, а то, что происходило сейчас, просто разрушило сложившееся до этого представление о нем.

  Гарри же только сочувственно взглянул на сына, не зная как поступить, он тоже привык к непробиваемому спокойствию сына и поэтому растерялся. В итоге решил, что тот взрослый и сам справится.

   Хотя в глубине своей души Гарри понимал, что ему доставляет наслаждение боль, которую сейчас испытывает сын и что испытываемое им наслаждение это есть месть сыну за то, что он утаил от него информацию о проблемах с родовой кровью и о причинах смерти Майкла.

   Чтобы не мучатся из-за вины и презрения к самому себе из-за того, что он наслаждается мучениями сына, Гарри поспешил продолжить своё повествование, заодно и отвлечь от печальных размышлений.

— Так вот, тогда я так же сидел в этом кресле и наслаждался красотой гор, попивая вино и поздравляя себя с хорошо выполненной работой, вот тогда-то я и увидел пролетающую мимо птицу. Вот, кстати, и она! — махнул он рукой.

   Невдалеке от них на бреющем полёте пролетела птица, размах ее крыльев не давал усомнится в том, что это хищник, выслеживающий свою добычу, но из-за солнца, светящего в глаза, невозможно было определить ее вид.

— Тогда я долго наблюдал за ней, как вдруг мою голову прошила мысль. А фениксы?! Они могут проникать везде, от них у меня совершенно нет защиты! И от этой мысли у меня внутри все похолодело.

   Я срочно все свернул. На меня накатила такая паника, что если я быстро не покину это место, то случиться что-то непоправимое и я буквально бегом удалился и не заходил сюда до тех пор, пока не разработал защиту от фениксов.

   В процессе работы над защитой от фениксов я непроизвольно периодически стал вспоминать Фоукса, фамильяра Дамблдора и чем чаще я его вспоминал, тем сильнее становилось желание его позвать.

   Это очень сильно меня беспокоило, потому что моя интуиция буквально кричала о том, что если его позвать, то произойдет беда и я могу погибнуть.

  Итак, чем больше проходило времени, тем сильнее усугублялась одержимость его увидеть и тогда я принял решение. Когда придумываю и воплощаю в жизнь защиту от фениксов, тогда и только тогда его зову. После этого решения меня немного попустило.

   Вскоре у меня произошел прорыв. Я отказался от просто защиты, заменив ее ловушкой для фениксов.

— Почему?

— Потому что если делать защиту, которая не пропустит феникса, то не попав в данное место, феникс может привести сюда своего хозяина и у меня начнутся проблемы уже с хозяином феникса. А привлекать хоть какое-то внимание к этому месту, которое недоступно для проникновения фениксов, не в моих интересах, поэтому я придумал ловушку. Феникс попадает в помещение, а вот обратно он уже не может уйти, а что делать с ним дальше, решу потом.

   После минутной паузы Гарри, с иронией в голосе, добавил:

— Ну, я так для себя решил, потому что навряд ли фениксы толпами ко мне ходить будут.

   Альрус кивнул с легкой улыбкой на губах, тем самым подтверждая, что понял тонкую иронию и задумку отца.

— После того как я разобрался с защитой, решил, прежде чем звать Фоукса, посмотреть все свои воспоминания, связанные с ним, чтобы понять что, собственно, происходит.

    Просматривая раз за разом воспоминания, у меня так и не получилось ничего найти, пока не решился, преодолевая страх, посмотреть их через эту установку. — Гарри похлопал рукой по камню управления.

— Изучение своих воспоминаний я начал со своей первой встречи с Фоуксом и сразу же получил результат. Во время просмотра я отследил что на периферии моего зрения что-то сверкнуло. Остановив просмотр, я задумался над тем, что делать и как получше разглядеть эту искру. Единственная идея, что посетила меня, посмотреть воспоминание с включенным магическим зрением. И у меня получилось, я нашел то, что сверкнуло, как и ответ на свой вопрос: почему меня тянет позвать Фоукса.

   Гарри замолчал, нагнетая обстановку, стремясь усилить эффект от своих слов. Альрус, уже немного пришедший в себя, ему подыграл:

— Не томи, отец! Что ты узнал? Рассказывай скорее!

— Оказывается, с помощью оживленной иллюзии можно видеть все, что происходило в тот момент в магическом плане. — начал Гарри издалека, растягивая интригу. — Эта возможность проявляется независимо от того, имеет ли в реальности человек способность видеть магическим зрением или нет. Я провел ряд экспериментов, на основе которых выяснил, что даже просматривая воспоминания не мага, можно видеть все магические линии, которые окружали его на тот момент времени.

   Сделав очередную паузу он, уже деловым тоном, продолжил, обращаясь к сыну:

— Так что советую перейти на магическое зрение при просмотре воспоминания.

— Уже.

   Кивнув сыну, Гарри положил руки на камень управления, после этого горы пропали и включилось воспроизведение воспоминания.