«… Вот маленький мальчик заходит в кабинет директора. Осматриваясь, он убеждается в том, что директора нет и в растерянности останавливается не зная, что делать дальше.

   Ребёнок не может долго находиться в напряжении и поэтому вскоре его внимание привлекают приборы, наполняющие кабинет. Каждый экспонат в кабинете живет своей собственной жизнью, одни просто шевелятся, другие издают разнообразные звуки, создавая тем самым своеобразную атмосферу, рассеивающую внимание.

   Заинтересовавшись, ребенок приближается к ним поближе и вот он встречается глазами с птицей, сидящей на жердочке. Один долгий взгляд и птица вспыхивает, словно факел, за мгновение сгорая и осыпаясь пеплом…»

— Как ты видишь, от феникса за секунду до начала сгорания ко мне протянулась магическая нить и закрепилась в моей ауре.

— Подтверждаю.

— Дальше.

  « … Испуг парализует ребенка, но вот из пепла появляется головка маленького птенчика и их взгляды снова встречаются. Долгая минута глаза в глаза и соединяющая их нить усиливается, теперь уже более надежно соединив их.

   Ребёнок чувствует что что-то происходит, но не успевает испугаться, как в кабинет заходит директор Дамблдор…»

  Изображение гаснет, какое-то время стоит туман, потом идёт продолжение.

 « … Мальчик оправдывается, директор его успокаивает, попутно объясняя особенности фениксов, что они периодически должны сгорать и из пепла возрождаться вновь…»

   Гарри, положив руки на камень управления, останавливает воспроизведение воспоминания и обращаясь к сыну, сказал:

— Первое, с чем я решил разобраться, это попробовать восстановить воспоминания.

— Дамблдор их стёр или заблокировал?

— Заблокировал так, что восстановить их получилось достаточно просто, если сопоставить с возможностью, умением и силой Дамблдора и с той легкостью, с которой я их разблокировал, что меня сильно насторожило.

— Согласен с тобой, это заставляет задуматься. И все же, что директор пытался скрыть?

   Гарри повернулся к управляющему камню и запустил воспоминание заново, но в этот раз, когда директор появляется в своём кабинете, воспоминание не прерывается, а продолжается:

«… Вот он некоторое время рассматривает ребёнка и своего фамильяра через свои очки половинки, затем достает палочку и накладывает на ребенка и феникса одно невербальное заклинание за другим, это можно понять по взмахам палочки. Между заклинаниями следует небольшой перерыв, в который он внимательно вглядывается в связь, соединяющую его фамильяра и ребенка.

   В результате вместо того, чтобы разорвать эту связь, он своими действиями почему-то ее усиливает. Когда он видит, что все его усилия напрасны, глаза его вспыхивают дикой яростью, но увидев испуганный взгляд ребёнка, он берет себя в руки и запечатывает у него воспоминание о происшедшем…»

   Картинка из воспоминания замирает. Дамблдор, что-то говорящий Гарри и птенец феникса, не добро посматривающий на своего первого хозяина.

— Дальше сделать вывод было просто. Фоукс сделал меня своим вторым хозяином. Дамблдору это не понравилось, но что-то изменить, как ты мог видеть, он не смог, поэтому и запечатал мои воспоминания.

   Поняв это, я вздохнул с облегчением, желание позвать Фоукса стало мне понятно, как и желание, чтобы он был рядом. Я его хозяин, он мой фамильяр и этим все сказано, взаимная потребность друг в друге.

   Но тут же возникает ряд вопросов. Почему Фоукс за эти годы, шестьдесят лет это немалый срок, так ни разу не прилетел ко мне? Какие на это были причины? Почему я все эти годы ни разу не вспомнил о нем? Почему не чувствовал связи с ним до недавнего времени? И почему, при желании его позвать, моя интуиция продолжала вопить о том, чтобы я этого не делал. Почему? И чем это опасно для меня? Такие вот, и множество других вопросов, одолевали меня, не давая сосредоточится.

    Но так как я привык доверять своей интуиции, то продолжил просматривать воспоминания снова и снова, силясь найти ответ на вопрос, что же так тревожит мою интуицию.

   Небольшая пауза для того, чтобы смочить горло и Гарри продолжает повествование:

— Однажды я так устал от того, что уже долгое время не могу ничего найти, я остановил воспоминание и прикрыл глаза, давая им отдых, как вдруг почувствовал иррациональное желание подойти и прикоснутся к фениксу.

    Недолго поразмыслив над этим желанием, я решил, что ничего не теряю если это сделаю, и потому решил ему поддаться.

   Кивком головы Гарри предложил Альрусу совершить подобное. Альрус в недоумении поднял бровь, но получив ещё один кивок, поднялся и отправился к птенцу феникса.

Подойдя, он прикоснулся к голове птенца и перед ним развернулось информационное окно со следующим текстом.

  «Феникс Фоукс, первая принудительная связь хозяин-фамильяр, совершена Альбусом Персивалем Вульфриком Брайаном Дамблдором, привязавшим к себе Фоукса.

   Вторая связь, принудительная связь хозяин-фамильяр, совершена принудительно Фоуксом к Гаррисону Джеймсу Поттеру.

  Дополнительная информация. Сущность феникса Фоукса на момент нахождения в яйце была соединена с душой Арианы Кендры Дамблдор с помощью ритуала.

   После ритуала соединения сущности феникса и души Арианы Кендры Дамблдор, Фоукс, который вылупился во время проведения ритуала, был проведён следующий ритуал привязки его к Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору узами фамильяра.

  Через несколько недель был проведен третий ритуал, который превратил сущность фамильяра Фоукса с душой Арианы Кендры Дамблдор в кристрадж Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.»

   Прочитав и перечитав несколько раз текст, Альрус вернулся к отцу и только после того как уселся в кресло, в задумчивости произнес:

— Ты знаешь, отец, то что Альбус сделал крестраж, это меня не удивляет, что-то подобное я и предполагал, ну не верилось мне, что он вот так просто захочет расстаться с жизнью, ведь он получал колоссальное наслаждение, манипулируя людьми, — подняв глаза на отца, он широко улыбнулся — но Вечная Госпожа поставила на его пути тебя и ты в очередной раз разрушил чужие планы.

   Потом лицо Альруса помрачнело и он глухо произнёс:

— Но вот то, что он душу сестры соединил с сущностью магического существа, это мне даже в страшном кошмаре приснится не могло. Я и так был до этого невысокого мнения о нравственности и моральных качествах Дамблдора, но то, что открылось сейчас, вызывает у меня…

   Альрус, подняв вверх указательный палец, несколько раз совершил круговые движения кистью, потом в отчаянии махнул рукой и проговорил, не замечая, как за его креслом появился призрачный образ человека, в котором Ри узнал Дора, понимая, что сегодня Гарри, похоже, забыл его отключить.

— Много что вызывает, но все не печатное. — подвел итог он своему отношению к Дамблдору.

— Полностью с тобой согласен, сын, когда я в первый раз прочитал эту информацию, у меня реакция была не лучше. Даже информация о том, что феникс без моего согласия стал моим фамильяром, не потрясла меня так, как то, что сущность феникса соединена с душой сестры Альбуса и что они на данный момент являются крестражем. Я, в отличие от тебя, не предполагал, что Альбус опустится для создания крестража, всё-таки я продолжал верить, что все его рассуждения о допустимом и недопустимом искренние, а ведь создание крестража относится к недопустимому.

   Альрус на это только хмыкнул и больше ничем не выразил своего отношения к словам отца. Они помолчали некоторое время, каждый из них предался своим невеселым мыслям.

— И что было дальше, отец?

— Придя в себя, я провел ряд экспериментов и убедился в том, что информационное окно от прикосновения к объекту было единственным, больше ничего такого в других воспоминаниях не появлялось. На основе этого я сделал вывод, что только Сестрам подвластно подобное. А так как помимо всего феникс был ещё и крестражем, а зная отношение Предвечной к тем, кто стремится ее избежать, я решил обратиться к Ней.

  И была ещё одна причина, подтолкнувшая меня на это обращение к Хель, это то, что Дамблдор очень сильно хотел стать Повелителем Смерти, собрав все предметы у себя и поэтому я решил кто, если не сама Смерть лучше всего может посоветовать что делать и я оказался прав.

  Она появилась сразу же, как только я закончил ритуал обращения. Похвалила и выдала схемы ритуалов, рецепты зелий и четкие инструкции, как и что мне нужно делать.

   В результате их выполнения была создана заготовка под источник магии. Хотя, надо признаться, следуя инструкциям, поливая заготовку не только кровью животных, но и своей кровью, я думал, что создаю заготовку под алтарь.

   Снова положив руки на управляющий камень, Гарри запустил очередное воспоминание.

 «… Знакомое помещение, красная зона, в середине круга находился пьедестал, на котором лежало множество различных камней.

— На это чудо ушло такое количество драгоценных и полудрагоценных камней, что лучше не вспоминать. — произносит Гарри, но в голосе у него не было сожаления. — Хорошо, что я баснословно богат, а то бы обанкротился после покупки всех требующихся для этого материалов, а еще вдобавок сколько ритуалов пришлось провести, чтобы все соответствовало заданным параметрам Хель.

  А сам пьедестал, на котором лежат камни, это та еще головная боль. Для его изготовления потребовались различные кости магических животных, особая обработка и специальный ритуал, чтобы соединить их вместе в одно целое.

   Пока Гарри из настоящего давал Альрусу пояснения, Гарри из воспоминания подошел к заготовке и вылил на камни зелье…»

   Остановив просмотр, Гарри, посмотрев на сына, произнес:

— Чтобы не отвлекаться на дополнительные объяснения, как я потом понял, эту заготовку, которую ты сейчас видишь, Сестры превратили в источник магии, сделав сердцем этого места в межмирье… и, как вишенка на торте, к источнику, как не спрашивай, не знаю, была привязана часть души Дамблдора, бывшая крестражем.

   Они снова помолчали, потом Гарри активировал воспроизведение воспоминания, делая вид, что не видит того, как Дор, в призрачном виде, появился за спиной сына и его бессильных попыток вклиниться в разговор.

«…и после того, как Гарри из воспоминания вылил зелье на камни, он поспешно отправился к двери.

   Открыв ее, он вышел, после развернулся и слегка подавшись вперед, прокричал фразу на незнакомом языке. Единственное, что было знакомо в этой фразе, это было имя феникса.

   После произнесения фразы Гарри резко захлопнул дверь и торопливо отошел от нее к противоположной стене, включив на себе магическую защиту.

    Даже смотря чужое воспоминание, можно было почувствовать мощь и силу творимых заклинаний за дверью.

— Сколько это представление длилось, мне неизвестно, и чтобы не пострадать от происходящего, я вскоре ушел и вернулся только на следующий день.

   Когда я вернулся, то вместо двери было нечто зеркальное, мерцающее и мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Потом кое-как я смог понять, что это портал, о каких я читал с твоей подачи, сын, в фантастических произведениях не магов.

— Вот признай, отец, что я был прав, пусть не маги не имеют магии, но зато они могут мысленно гулять по мирам, через своё подсознание видеть такие вещи, которые мы, маги, не можем. Все в мире гармонично распределено, маги имеют магию, но у большинства, как правило, сильно ограничено воображение, а не маги не имеют магию, зато с воображением у них все в порядке.

— Да, да я помню, если мы не можем поделиться с ними магией, то это не значит, что мы не можем учиться у них воображению.

   Тогда мне казалось, что ты говоришь бред и, вообще, я никак не мог понять, как тебе, выросшему в магической среде, настолько интересны сами не маги и их изобретения.

— Ты забываешь, что до одиннадцати лет ты жил среди не магов, как и Гермиона и вы сами не понимаете, что это отложило на вас отпечаток. Вы думаете и смотрите на некоторые вещи не совсем как маги, хотя вы давно отделили себя от них, поэтому я, воспитанный вами, не могу смотреть на мир только как маг, но и как не маг тоже, поэтому мне понятны и близки как и маги, так и не маги.

— Ладно-ладно, ты мне это уже не раз говорил. Главное, стоя возле межмирового портала, я понял, что если бы я не читал фантастику не магов, то мне бы пришлось долго решать, что же это передо мной. Потому что, как не прискорбно признать, в магических книгах мало написано про межмировые порталы, как и о том, как они выглядят. Если быть честным, упоминание о них я встречал всего в двух книгах и то из них невозможно было понять, как все же выглядят межмировые порталы.

— Это потому, что наш мир закрыт, а вот причин этого я так и не узнал.

— Может быть раньше он и был закрытым, то теперь уже нет, пусть один, но теперь на Земле есть портал, ведущий в другие миры.

— А ты прав, отец, я как-то это не сопоставил. Действительно, получается наш мир открылся, но пока об этом знаем только мы с тобой.

— Ты прав, но мы отвлеклись, я все же продолжу. Не знаю сколько я простоял возле портала, пока не нашел в себе силы, чтобы войти в него.

   Пройдя сквозь портал, я попал в серую мглу. Вначале я растерялся, решая что мне делать, но потом разглядел узкий проход, ведущий куда-то в неизвестность. Потоптавшись немного, я все же смог решиться и двинулся по проходу.

   Идти пришлось долго, несколько раз я останавливался, одолеваемый сомнениями, а не вернутся ли мне назад, но каждый раз передумывал и снова шел вперед до тех пор, пока не вышел к площади, свободной от серой хмари. А там в центре, возле красной зоны, лежали два человеческих обнаженных тела.

— И кто это был? Ну же, отец, продолжай! — воскликнул Альрус, подстрекаемый любопытством.

— Это были Ариана и Альбус Дамблдор, вернее часть его души, которая привязанная к источнику.

   Когда отзвучали последние слова, Дор наконец-то смог обрести плоть и сдвинуться с места, выходя из-за кресла Альруса и в этот раз произнесенные им вслух слова были услышаны.

— Приветствую вас, господа!

   Ри увидел, как Гарри, при появлении Дора поморщился, но тут же спрятал свое неудовольствие.